В объятиях чудовища

— Всё, ты можешь ехать домой. Сейчас заменю тебя. Ты извини, такая ситуация вышла паскудная. Я обязательно разберусь, что здесь вообще происходит, блядь.

Я кивнула, пошла переодеваться и решила позвонить Демиду. Его номер был вне зоны доступа. Я нахмурилась, написала ему, но SMS-ка не дошла. Сейчас он должен был быть дома. Просто приеду к нему. И ехать пришлось стоя, хотя копчик не так уж сильно уже и болел. Я молилась всем богам, чтобы он не разболелся ещё больше.

Доехав до дома Демида, мне никто дверь не открыл. Его похоже не было. Выходя из его подъезда, посмотрела на парковку. Его машины не было, и я решила, что просто поеду домой. Может быть он просто занят и не может уделить мне время.

Приехав к себе в свою комнату в общежитии, я поняла, что мне нечем заняться. Единственное, что мне оставалось, это всё-таки позвонить матери и поговорить с ней о платьях, пачках и пуантах. Разговор будет тяжёлым.

Я позвонила. Она взяла трубку и спросила:

— Ты же говорила, что будешь на подработке?

Я не стала грузить её информацией и сказала о том, что менеджер всё же решил выйти сам. Она что-то недовольно пробурчала в телефон, сказав, что я и тут отлыниваю. Это задело, но я старалась не показывать виду и спросила:

— Мам, что там с пачками?

И она начала говорить, что мол, Ева, как ты могла так носить пачки, что часть из них порванные, люди недовольные. Я же просила тебя быть осторожнее. И почему ты мне не сказала заранее, что там что-то надо было подшить, а пуанты подклеить? Я нахмурилась, вспоминая. Да нет, вроде всё было нормально, а то, что было ненормально, я ей сразу говорила. Но сейчас ей доказывать было бесполезно. Пришлось извиниться перед ней и сказать, что когда я приеду на каникулы, я всё сама зашью и выставлю на продажу ещё раз. Мать недовольно скрипнула зубами и сказала:

— Я уже сама всё сделаю, не надо. Следующий раз отнесись к моим просьбам более ответственно, Ева. Мне пришлось сегодня из-за тебя краснеть. Вышлю ещё тебе фотографии твоего костюма с ‘Лебединого озера’, которое мы шили. Ну то, которое очень дорогое. Выстави его на продажу за тридцать тысяч.

Тридцать тысяч…

Его за такие деньги точно никто не купит. Но вслух сказала:

— Хорошо, мам, я выставлю.

Она сухо попрощалась, а я осталась лежать на кровати с телефоном у уха. Потом повернулась, грустные мысли…

Но я их сразу откинула. Нет, не хочу больше грустить.

Сегодня я рано встала и не заметила, как меня сморило. А проснулась от настойчивого стука в дверь.

Протёрла глаза и поняла, что в комнате темно. Я проспала до самой ночи. Посмотрела на телефон, а он разрядился.

Чёрт.

Подошла к двери. Ноги ещё немного заплетались после сна. Что я отметила сразу: копчик практически не болел.

На пороге стоял Демид, который сразу же кинулся и сжал меня очень крепко.

— Ева, господи, ты меня так напугала. Почему ты меня не предупредила что не приедешь, телефон отключила. Я что-то не так сделал?

Я хотела отойти, но он не отпускал меня.

— Демид, я звонила к тебе и писала. SMS-ки не доходили.

Он с дрожью в голосе сказал:

— Ты должна была приехать ко мне.

— Я приезжала к тебе, Демид. Тебя не было дома.

Он замер, потом тяжело выдохнул и произнёс:

— Чёрт, я же хотел дать тебе ключи, Ева. Я… я был занят. Ты представляешь, как я испугался, когда не смог до тебя дозвониться, не дописаться? На работе тебя…

Он поцеловал меня в макушку и погладил по спине. Он испугался за меня. Посмотрев мне в глаза, он произнёс:

— Ну что, поехали ко мне?

Я кивнула. Пока мы ехали в машине, он спросил:

— А почему ты дома? Что-то случилось?

И я рассказала Демиду всё, как оно было: и про наглого доставщика, и про молоко. Умолчала только про Милу с её выходкой и подружками. Я не думаю, что ему стоит об этом знать. Зачем? Если они расстались, то это просто месть обиженной девушки.

— Тварь, — произнёс Демид. Он был хмур, но его выражение лица было несравнимо с той силой, с какой он жал руль. Мне даже показалось, что оплетка затрещала под пальцами, а костяшки были белые. Взгляд стал холодным. — У тебя всё ещё болит копчик?

Я помотала головой и сказала:

— Нет, не так сильно.

Он кивнул. Когда мы приехали домой, он аккуратно поглаживал меня даже в лифте по позвоночнику круговыми движениями.

У него дома я начала зевать. Странно, я-то долго спала, но не выспалась совершенно. Хотелось просто рухнуть и поспать ещё. Мы пошли в комнату, и я упала на кровать поперёк, подтягивая к себе подушку.

Демид рассмеялся. Дёрнул меня за пятку. Я взвизгнула, понимая, что сейчас сползу с кровати, но он не дал мне упасть, подхватывая под рёбра и подтягивая обратно начиная щекотать. Я засмеялась, а он продолжил. Я не поняла, как он оказался сверху, лицо к моему лицу. Он смотрел мне в глаза.

Искра.

И его губы нашли мои. Он перехватил мои руки за запястья и убрал за голову, сжимая. А второй рукой он залез ко мне под кофту, сжимая грудь сквозь ткань лифчика, и я застонала. Низ живота прострелило горячей стрелой, и я поняла, что хочу его. Приоткрыв глаза, увидела его взгляд: тёмный, плотоядный. Там плясали черти, обещая мне, что скоро они до меня доберутся.