В объятиях чудовища

25 Хочу

— Вам с обычным молоком или с кокосовым?

Девушка, что стояла напротив меня, задумалась, а потом сказала:

— Ну, мне пожалуйста то, что безлактозное.

Я кивнула, пробивая безлактозное молоко для латте. Она оплатила, и я пошла его делать.

С утра я проснулась от звонка администратора. Он очень просил меня выйти на работу сегодня. Демид ворчал, спрашивая, так ли сильно нужна мне эта работа, но я была непреклонна. Мы спали в одной кровати под разными одеялами… Я всегда думала, что все парни как мой друг Макс - спят в одних боксерах. Я видела, когда ночевала у него. Он меня совсем не стеснялся, ведь мы дружим с детства.

Но Демид меня удивил - он спал в пижаме. Это был шок для меня. Черная шелковая рубашка и штаны. Очень разнилось с моими шортами и футболкой. мы спали вместе и он обнимал меня всю ночь. Но как и обещал - не тронул.

Девочка, которая должна была выйти в эту субботу, слегла с температурой, и я до закрытия буду тут. Демид сразу же предупредил меня ещё утром, что моя работа не отменяет того, что я ночую у него. Он уже построил кучу планов на воскресенье.

Мне было очень приятно, что он хочет проводить со мной время. На эйфории наших с ним зарождающихся отношений я даже не сильно расстраивалась. SMS от мамы о том, что мои старые балетные пачки плохо продают, она обещала позвонить мне вечером после смены в кафе, и я уже понимала, что разговор с ней будет не из лёгких.

Зашёл ещё один посетитель: молодой парень. Он заказал два кофе с собой, постоянно оглядываясь на улицу. За дверями стояла симпатичная девушка, видимо ждала его. Погода была не очень хорошей, странно, что она не зашла. Я сделала ему кофе и отдала. В эту субботу народу было больше. Телефон в кармане фартука пикнул.

Я открыла SMS от Демида. Он прислал мне грустный смайлик и фотографию пустого зала из нашего института. Сегодня он назначил всем тренировку, но, как я поняла, пришли лишь единицы.

День проходил в суете. Сегодня ещё должна была прийти поставка молока и десертов, и мне нужно было её принять. Когда привезли, мужчина остановил возле задней двери кафе автомобиль и показал мне на коробки.

— Вот эти три можете забирать.

Я посмотрела на него, посмотрела на огромные коробки и спросила:

— Извините, а вы не могли бы мне помочь?

Мужчина среднего роста уставился на меня и сказал:

— Милочка, я водитель, а не грузчик. Давайте вытаскивайте коробки, и я поехал. А нет, подождите.

Он взял документы, посмотрел на них и сказал:

— Не три, у вас семь коробок.

И показал на упакованные в плотную плёнку тетрапаки молока. Я тяжело выдохнула и перенесла коробки и молоко сама на ступеньки. Да, они не были особо тяжелыми, но всё же он мог бы мне и помочь.

Он стоял, просто курил и смотрел, как я сама всё это переношу. Когда я начала сверяться с документами, и мой взгляд упал на молоко, у которого через два дня уходил срок годности. По документам молоко должно было быть другого срока, но на крышечках указан именно вот-вот подходящий. Я посмотрела на мужчину и сказала:

— Я не буду это принимать. Собирайте молоко обратно.

Он вылупился на меня и сказал:

— В смысле? В смысле вы не будете принимать? Вы их уже выгрузили.

Я покачала головой и сказала:

— Это не то молоко, которое указано в документах. У этого срок годности вот-вот кончится.

Но он сложил руки на груди и сказал:

— Я ничего не знаю, что мне дали, то я и привёз. Забирайте, что есть.

Я полезла в фартук за телефоном и позвонила управляющему. Рассказала ему ситуацию, и он сказал, чтобы мужчина забирал молоко и такое принимать не будем.

Я повторила слово в слово, но мужчина начал на меня орать, брызжа слюной и размахивая руками. Он толкнул меня в плечо, возможно он это сделал неосознанно, но я подскользнулась и упала, ударившись копчиком о ступеньку.

На глазах навернулись слёзы, и я почувствовала адскую боль. В детстве я расшибла себе копчик, скатившись с горки. Я тогда несколько недель сесть нормально не могла, всё ужасно болело. Встала, отряхнулась и начала звонить администратору. Мужчина же прыгнул в свою машину и уехал.

Я объяснила всю ситуацию. Он проскрежетал зубами и сказал:

— Так, я сейчас приеду. Заменю тебя и сам с ними разберусь.

Аккуратно затащила все коробки и молоко со ступенек в помещение и вышла обратно за стойку. Когда я это сделала, передо мной открылась неприятная картина. В кафе было много девушек, и все они сидели вокруг одной единственной: Милы. Когда я зашла за стойку, все взгляды прошлись по мне. Я поняла, что сейчас начнётся что-то не очень приятное конкретно для меня.

Они начали подходить по одной и делать заказы, задавать тысячу вопросов, вплоть до того, какая у молока жирность. Потом говорили, что я долго обслуживаю.

Это был акт унижения.

Они пытались на меня давить, но я прекрасно понимала, что дело тут не во мне, а в уязвлённом самолюбии Милы и в попытках её подружек выслужиться перед ней. Старалась отстраниться от всего того холода, что лился на меня, и от всей язвительности этих девушек, но получалось плохо.

Когда они возвращались, каждая комментировала что-то во мне: волосы как пакли, глаза косые, нос как у свиньи, пигмей, ноги кривые. Я старалась отключиться и не думать, не слушать. Меня это не касается.

Но почему это так больно? Почему их слова врезаются в меня, как ножи? Я не сделала ничего плохого…

К стойке подошла Милла. Все девушки уже одетые стояли около входной двери и перешептывались смотря на телефоны. Но она держала куртку в руках и неожиданно тихо сказала.

— Ты думаешь, что интересна ему? Думаешь ты особенная?

— Я не буду это с тобой обсуждать.

— Ты такая же, как и все кого он трахает. Ты в этом убедишься, когда поймешь одну важную вещь -он никогда не позволит тебе его касаться. Никогда не разденется во время секса. И трахает он грубо. Ты не выдержишь. Лучше просто отступи.

— Я повторюсь, я не буду это обсуждать с тобой.

Она ухмыльнулась и ушла. А у меня в голове засела эта чертова мысль про одежду…

Но долго думать времени не было, двери распахнулись, и в кафе зашёл злой администратор. Он зашёл за стойку, и мы с ним тихо поговорили о том, что он позвонил в фирму, и те говорят, что молоко с нормальным сроком годности. Я отвела его в комнату, куда всё составила. Он посмотрел и скрипнул зубами.

Он сделал фотографии, кому-то их отправил, разделся и сказал: