В объятиях чудовища

19. Ловушка

Все следующие дни слились в какофонию звуков и перешептываний, косых взглядов, случайных толчков в коридоре. Я старалась делать вид, что ничего не произошло, что эти шепотки — просто шум, как дождь за окном. Но внутри все кипело.

Каждое утро я тяжело выдыхала, собирая силы, и уходила вместе с Максом на учёбу. Он был моим щитом: шутил, подбадривал, не давал утонуть в панике.

“Не парься, Ева, это их проблемы, а не твои,”

— говорил он, и я кивала, пытаясь поверить.

Решила, что больше не буду бегать и прятаться. Если он следит, то пусть видит, что я не сломалась. Попробует еще меня тронуть и пойду в полицию. Плевать на огласку.

В институте всё шло наперекосяк.Постоянные косые взгляды жгли спину, как сигаретные ожоги. Перешептывания за спиной о том, что я увела парня у Милы, что не всё так гладко в их отношениях с Демидом, раз он позволяет себе ездить с другими девушками в кафе и пить кофе. Они были везде: в коридорах, на лекциях, даже в туалете.

Кто-то “случайно” толкал меня плечом в толпе, бормоча “Извини, не заметила”. Я чувствовала себя мишенью, выставленной на всеобщее обозрение. Мила ко мне не подходила. Она игнорировала меня демонстративно, как мусор на обочине. Делала вид, что не она травлю организовывает.

Её подруги тоже не лезли напрямую, но перешептываний и тычков мне было вполне достаточно. Каждый день я сжимала зубы, повторяя про себя: “Пройдёт. Это не навсегда”.

С Демидом мы не виделись. Его вообще в институте не было в эти дни. Может, уехал по делам, или просто избегал.

Через неделю после смс от этого чудовища я решила, что раз он молчит и не предпринимает никаких действий пора вернутся домой. Мы с Максом поменяли замки в моей комнате. Он принёс инструменты, и мы провозились пару часов: выкручивали старый, врезали новый, мощный, с несколькими ригелями, и добавили задвижку изнутри.

—Теперь ни один псих не войдёт,— сказал Макс, затягивая последний шуруп. Я стояла, глядя на блестящий металл, и чувствовала, как напряжение чуть отпускает.

Стало гораздо спокойнее. Наверно потому, что он не писал больше. Я убралась в комнате: собрала все те “подарки” от человека, которого я видеть в своей жизни больше никогда не хотела и не знала его и сложила в коробку.

Запихнула её на самый низ шкафа, под стопки старой одежды, чтобы больше не видеть этого. Потом выкину, когда решусь выйти с ней на улицу. Пока не решалась — страх, что кто-то увидит, или что он узнает, парализовал.

Я продолжала ходить на подработку в кафе, но договорилась с управляющим, что допоздна работать не буду. Он кивнул, но срезал мне зарплату.

— Ты же понимаешь, меньше часов — меньше денег.

Вариантов не было; безопасность важнее. Я решила поискать ещё какую-нибудь подработку на замену этой, или дополнительно, чтобы хоть как-то жить, не перебиваясь с копейки на копейку.

Мать, конечно, помогала, но она помогала всем мало. Переводила крохи, на которые было просто не выжить.

“Учись, не подведи,”

— писала она в редких сообщениях, и я чувствовала укол вины, как всегда.

С каждым днём я всё легче воспринимала эту ситуацию. Всё мне казалось, что прошло, что больше звонков и СМС не будет. Я приходила домой раньше, исключала возможность вообще видеться с этим человеком. Возможно, это всё было из-за нового замка, но я не была уверена в этом. Всё же, для своего спокойствия, я периодически обновляла телефон и приложения с поиском новой квартиры, вдруг повезёт найти что-то дешевле, дальше от всего этого.

В субботу рано утром мне позвонил управляющий.

— Ева, привет. Слушай, твоя сменщица заболела, выходи на полный день. Одна будешь, и закрывать тоже тебе. Ладно?

Это означало, что я буду всё время одна, и уходить придётся позже, в темноте. Я уточнила по поводу воскресенья заранее, сказав, что не смогу выйти. Он ответил:

— Всё окей, на воскресенье я выйду сам.

Мы ещё немного поговорили, я тяжело выдохнула, собрала последние силы в кулак, оделась и решила: ладно, пойду.

На улице был дождь. Серый, упорный, как мои мысли. Раскрыв зонт, я пошла до остановки, доехала на автобусе, всунув наушники в уши. Мне предстоял тяжелый день в кафе.

Управляющий встретил меня, кивнул, передал фартук, снимая его с себя. Сказал, что девушка, которая работает у нас по выходным, заболела. Он пообещал докинуть к зарплате немного денег за сверхурочную работу. Поблагодарив его, я принялась чистить кофемашину, но не ожидала, что весь день пройдёт практически пустым. Клиентов не было. Было лишь смутное чувство беспокойства.

К вечеру начала убирать сладкие десерты пораньше. Когда всё убрала, позвонила управляющему и сообщила, что никого нет, я могу идти. Он тяжело выдохнул, сказал, что обычно по субботам пусто, но всё-таки закрывать кафе они не могут поэтому меня и вызвали, у них расписание. Ну да, пораньше я уйти могу. Я поблагодарила его, закрыла кафе и пошла.

Включила музыку и пошла на остановку. Я ждала свой транспорт долго, но он так и не пришёл.

Что же произошло?

Открыла приложение с картами и увидела, что на дороге в эту сторону произошла авария и её перекрыли, транспорта не будет. Взгляд сам собой упал на парк. Пойти через парк? Нет, не хотела, не хотела даже близко там идти.

Позвонила Максу, а он трубку не брал.

Что же за невезение сегодня такое?

— подумала я, чувствуя, как холодный пот проступает на ладонях. Вариантов у меня не было, и на свой страх и риск я пошла через чёртов парк.

В руках вертела телефон. Мне некому было позвонить, кроме как одному человеку. Демид как-то предлагал свою помощь, если что-то произойдёт. На улице было темно, голые ветви с практически облетевшей листвой напрягали меня и пугали, но я не рисковала, посмотрев на тропинку между деревьями, тонущую во тьме. Я положила телефон в карман куртки и пошла; в наушниках играла лёгкая музыка — “Лебединое озеро”, когда-то я под него танцевала, а теперь мысли…

Я закончить не успела. Сзади меня схватил кто-то очень сильный и прижал к дереву. Я затряслась вся от этого ощущения.

Тело прижатое сзади.

Его тяжесть, мощные руки, как тиски, сжимающие меня.

Рука метнулась в карман телефона, и я зажала кнопку звука, убавляя его — тяжело дыхание поливало шею, горячее, прерывистое, пропитанное чем-то чужим, металлическим. Я начала брыкаться, когда на ухо услышала:

—Ну что, ты соскучилась по мне? Я вот по тебе очень. Скажи мне, на тебе сейчас то бельё, которое я оставил тебе, или ты так и не надела его, моя зайка?