Страница 29 из 79
Он довез до моего подъезда. Остановился в привычном месте. Двор погрузился в темноту и тишину.
— Спокойной ночи, Ева, — сказал он в полумраке салона, повернувшись ко мне. Его лицо было скрыто тенью, но я чувствовала его взгляд. — Не накручивай себя. Все в порядке.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и выскочила на холодный воздух. Машина плавно тронулась и растворилась в ночи. Я стояла у подъезда, слушая, как бешеный стук сердца постепенно замедляется, пытаясь поверить в его слова.
Не накручивай. Все в порядке.
Тишина вокруг казалась обманчиво спокойной. На мгновение я почти поверила.
***
Я шла по шумному коридору после пары, стараясь держаться ближе к стене, опустив голову, будто изучая узор на линолеуме. Ощущение чужих глаз, прилипших к спине, не покидало с момента входа в здание. Казалось, каждый проходящий знает. Каждый шепот – обо мне. Сдавленный смешок слева, из группы первокурсниц. Громкий, нарочитый шепот справа, от двух девушек постарше, явно подруг Оли:
— …Вчера! Кофе попивали, глазки строили, как голубки…
— …а Мила? Говорят, просто кипит! Оля слышала, как она вчера Демиду орала по телефону…
— …ну да, кто она и кто Демид! Смешно просто…
— …выглядела, говорят, жалко… Как мокрая курица рядом с ним…
Иголки стыда и страха впивались под кожу с новой силой. Лицо заливалось жаром. Я ускорила шаг, пытаясь добраться до спасительной двери своей аудитории, до относительной тишины за партой. Почти у цели. Рука уже тянулась к ручке…
Из бокового коридора, ведущего к выходу, резко выскочила Оля. Нарочито не глядя, она со всего размаху толкнула меня плечом.
— Ой!
Я пошатнулась, потеряв равновесие. Папка с конспектами выскользнула из рук. Листки –рассыпались веером по грязному полу коридора. Кто-то наступил на уголок страницы, оставив черный след подошвы.
— Ой, извини! — прозвучал фальшиво-сладкий голос сверху.
Я подняла голову. Оля стояла надо мной, руки на бедрах, губы растянуты в язвительной ухмылке. В ее глазах светилось чистое, неподдельное злорадство. Никаких извинений.
— Не видела тебя, серая мышка, — протянула она, растягивая слова. — Вечно под ногами шныряешь. Не разглядишь.
Громкий, наглый смех. Ее подруги тут же сомкнули кольцо вокруг нас, как стая ворон. Хихикали, смотря свысока на меня, ползающую по полу.
— Бывает, Оль, — сказала одна, закатывая глаза с преувеличенным сочувствием. — Мусор под ногами не всегда разглядишь. Особенно такой… невзрачный. Прям сливается с полом.
— Точно, — подхватила другая. — Надо смотреть под ноги внимательнее. А то споткнешься о чье-то… не красивое лицо.
Не поднимая глаз, сгребла последние листки, стараясь не видеть грязных отпечатков на бумаге. Руки предательски дрожали. Ком слез и гнева стоял в горле. Пыльная, униженная, прижимая помятую папку к груди как последнюю защиту. Постаралась выпрямить спину, сделать вид, что не слышу их едких комментариев и смеха, и шагнула к двери аудитории, не глядя на них. Их смех и шепот следовали за мной, как плеть.
Войдя в аудиторию, я почувствовала, как десятки глаз мгновенно устремились на меня. Шепот, который затихал при моем появлении, тут же возобновился с новой силой, гулкими волнами накатывая со всех сторон.