В объятиях чудовища

16 Свидетель

Память о довольном лице Петровны и роскошном букете алых роз на ее столе, куда она водрузила мой реферат со снисходительным «Примем к рассмотрению», была слабым утешением. Кто дарил преподавательнице такие цветы? Коллега? Тайный поклонник?

Холодный ветер проникал под мою тонкую куртку, когда я стояла на привычной остановке и ждала автобус до работы. Пальцы в тонких перчатках коченели, сумка с учебниками тянула плечо вниз.

Мысли путались между предстоящей сменой, спрятанной в шкафу коробкой и леденящим СМС «Хорошая девочка». Вдруг мягкий, но властный гул мотора прервал шум улицы. Черный автомобиль плавно притормозил прямо у тротуара. Тонированное стекло опустилось, открыв профиль Демида.

— Ева! Садись, подвезу! — его бархатистый голос прозвучал громче ветра. — Автобуса ждать еще минут десять, а ты промерзнешь.

Я замерла. Нет. Мысль была ясной. Нельзя. Катастрофическая ошибка. После взгляда Милы... Но как отказать? Отказаться — значит показаться неблагодарной, странной. Испортишь отношения. Эта мысль перевесила инстинкт самосохранения.

— Спасибо, Демид, но я не хочу тебя отрывать от дел... — начала я.

Он уже открыл дверь. Улыбка не сходила с его лица, но в глазах застыла стальная нотка.

— Какие дела? Я как раз еду в ту сторону. Садись, Ева, честное слово, не кусаюсь. Тебе будет теплее. — Его жест рукой был приглашающим, но не терпящим возражений.

Я сдалась. Шагнула к машине, втиснулась в кожаный салон. Запах цитруса и кожи обволакивал, как дурман. Дверь закрылась с глухим щелчком. Мир сузился до пространства салона и его присутствия. Он тронулся, руки уверенно лежали на руле. Я молчала, глядя в окно. Неправильно. Очень неправильно.

Дорога не заняла много временит. Он остановился у кафе.

— Спасибо, ты меня очень выручил, — потянулась я к дверной ручке.

— Не за что. У тебя минут двадцать до смены? — Он обернулся, взгляд скользнул по моему лицу. — Вид уставший. Позволь купить кофе? И себе возьму стаканчик бодрости перед работай у отца.

Протест замер на губах. Отказаться после того, как он привез меня было просто свинством и грубостью. Я кивнула, чувствуя себя пойманной в ловушку его обаяния и собственной нерешительности.

Мы вошли. Лиза за стойкой широко раскрыла глаза. Демид заказал два капучино, заплатил, не глядя на цену. Сели у окна. Осенний свет лился на улицу. Кофе был горячим. Я прижала ладони к чашке, пытаясь унять дрожь.

Он говорил о реферате, контрольной, студенческом мероприятии. Голос спокойный, теплый. На мгновение я расслабилась. Он просто добрый. Вежливый.

Я улыбнулась в ответ на его шутку, когда движение за окном привлекло внимание. По тротуару шла Соня. Подруга Милы. Та самая, что хихикала в коридоре. Она шла, уткнувшись в телефон, и... остановилась как вкопанная в двух шагах от окна. Ее взгляд, сначала рассеянный, потом острый как бритва впился в нас.

В меня.

В Демида.

В чашки на столике.

Лицо исказилось в гримасе немого шока. Глаза округлились, губы приоткрылись. Она резко опустила взгляд, сделала вид, что что-то набирает, и почти побежала, высоко подняв воротник.

Кровь отхлынула от лица. Чашка выскользнула из рук, с глухим стуком упала на стол. Коричневые брызги по скатерти разлетелись. Я вжалась в спинку стула и кинула обречённый взгляд на спокойного Демида. Наши глаза встретились и он хмурился.

— Ева? Что случилось?

Я не могла говорить. Только указала дрожащим пальцем на окно.

— Это... это Соня... — выдавила я, голос предательски дрожал. — Подруга Милы. Она... она нас видела. Демид, мы... мы поступаем неправильно! Я же говорила! Сидим тут вдвоем, пьем кофе... Она сейчас побежит к Миле, и... и что они подумают? Что скажут? Это же...

Демид замер. Потом... рассмеялся. Негромко, искренне. Покачал головой, улыбка стала широкой, обезоруживающей.

— Ева, Ева, — произнес он мое имя мягко, почти по-отечески. — О чем ты? — Махнул рукой в сторону окна. — Мы что, в обнимку? Целуемся? Нет. Пьем кофе. В публичном месте. После того, как я тебя подвез. Как обычные друзья. Мы ведь друзья?

— Да, конечно — Я так не считала, но не смогла ему отказать. Сказать, что мы просто знакомые и о какой дружбе может идти речь? Но я смолчала…

— Ну вот и все, мне теперь нельзя дружить с девушками, кроме Милы? Только с парнями? — Фыркнул, в глазах мелькнула снисходительная усмешка. — Бред, честное слово. Абсолютный бред. Не переживай. Мила адекватный человек и прекрасно понимает, что у меня есть друзья, знакомые. Мы же не в средневековье.

Он протянул салфетку к пролитому кофе. Движения спокойные. Слова логичные, разумные. Но не согрели. Ледяное предчувствие сжало сердце сильнее. Его легкость, смех над моим страхом — слишком легкомысленно. Слишком оторвано от моей реальности, где взгляд её подруги был как приговор.

Я взяла салфетку, машинально вытирая лужу. Его улыбка была доброй. Слова успокаивающими. Но глубоко внутри, там, где жил первобытный страх, загорелась тревожная лампочка. Он не понимал. Не видел пропасти между его миром уверенности и моим миром страха. Эта слепота была страшнее всего.