Страница 19 из 79
“ОТКРОЙ ЕЁ”.
Мир рухнул. Он был здесь. Опять. В моей комнате. Трогал мои вещи, дышал моим воздухом. Укладывал эту чертову статуэтку, писал записки. А я даже не знаю кто он. Сколько времени он провел здесь? Что еще трогал?
Меня бросило в жар, потом в ледяной пот. Комната поплыла. Воздух перехватило. Прислонилась к косяку, глотая рвотные спазмы. Он знает. Знает, что я боялась и не открыла.
Мысль о реферате испарилась.
Страх парализовал. Но что-то другое…
…
отчаяние, смешанное с адским любопытством и потребностью знать…
Заставило ноги двинуться. Шаг. Еще шаг. Подошла к столу. Пальцы, холодные и влажные, схватили уголок картона. Резко дернула крышку.
Внутри, на белой папиросной бумаге: Платье. Не просто пачка. Нечто невероятное, воздушное. Слои тончайшего белого тюля, усыпанные мерцающими кристаллами. Ослепительно красивое. И… прозрачное.
Сквозь слои тюля угадывалось бы все. В этом нельзя было спрятать ничего. Пуанты. Безупречно белые, атласные. Знакомые. Желанные когда-то. Теперь леденящие душу. Именно такие, о которых я мечтала в детстве, когда еще верила в сказки. Теперь они превратились в символ кошмара.
Под пачкой еще один листок. Тот же почерк:
“Ты будешь танцевать только для меня. И на тебе будет только это платье. Без белья.”
И внизу, другим почерком, размашистым, словно написанным в момент особенного возбуждения:
“Скоро, зайка. Очень скоро.”
Крик застрял в горле. Я отшатнулась, словно от удара током. Швырнула коробку на пол. Статуэтка отлетела и с громким звоном разбилась на мельчайшие кусочки. Они блестели в свете ламп, как слезы. На них медленно опускалась пачка, взметнувшаяся облаком, пуанты глухо стукнули, платье развернулось: ослепительно белое, стыдливо-прозрачное, лежащее на линолеуме как символ унижения и его абсолютной власти.
Он знает.
Мысли метались.
Про балет. Где работаю. Где живу. Что не открыла коробку. Следит. За каждым шагом. Он здесь. Он везде. Всевидящее око, от которого нельзя спрятаться.
Ему не составляет труда зайти в мою комнату, пока меня нет… Или пока я сплю.
Жуткое ощущение всевидящего ока, пронизывающего стены. Моя комната стала стеклянным аквариумом. Ловушкой. А я в ней беззащитная рыбка, за которой наблюдает хищник.
Паника захлестнула.
Уехать.
Сейчас.
Не оставаться здесь ни секунды!
Схватила телефон. Пальцы дрожали, с трудом нащупывая номер Максима. Набрала. Звонки казались вечностью.
— Алло? Ева? — бодрый голос в трубке. — Что случилось? Заскучала?
— М-Макс… — голос сорвался на визгливый шепот. — Я… не могу… У тебя переночевать могу?
— Переночевать? Конечно! Но что…? — беспокойство.
— Соседи, — выпалила я, лихорадочно сочиняя ложь. — Дикий праздник! Музыка орет, крики, пьяные… Голова раскалывается, я с ума так сойду! Можно приеду? — Почти кричала, истерика рвалась наружу.
— Эээ… Конечно! Приезжай! — поспешно. — Только… ты в порядке? Голос…
— В порядке. Просто… устала и злюсь! — выдавила я, стараясь звучать “зло”, а не “паника”. — Через полчаса буду. Спасибо, Макс!
— Ладно, жду. Дверь открою.
Бросила трубку.
Времени нет!
Рванула к шкафу, вытащила старую спортивную сумку, с которой приехала. Запихнула ноутбук, зарядку, наугад джинсы, футболку, свитер, белье, зубную щетку. Не думая. Не глядя. Главное уйти. Сейчас. Реферат, Демид, институт: все казалось нереальным, далеким перед лицом этой осязаемой угрозы.
Окинула взглядом комнату. Коробка, платье, пуанты на полу. Записка смотрела белым глазом со стола. Осколки статуэтки блестели злобно, как разбитые мечты. Холодный ужас сдавил горло.
Уехать. Подальше.
Натянула куртку, втолкнула ноги в кроссовки, схватила сумку и вылетела из комнаты, захлопнув дверь. Не оглядываясь. Спускалась по лестнице почти бегом, сердце колотилось. На улице к остановке, озираясь. Каждая тень, каждый силуэт: он. Каждая черная машина: ледяной укол страха.
Вскочила в автобус, швырнула мелочь, рухнула на сиденье у окна, прижав сумку как щит. Автобус тронулся, увозя от комнаты с коробкой, от страха, от его всевидящего ока. Но ощущение преследования не покидало. Казалось, он следует за автобусом, наблюдает из темноты.