Страница 286 из 316
Принят на вооружение «триплекс» Грабина: 76‑мм противотанковая, танковая, и зенитные пушки по типовой схеме Ф‑34 и длиной ствола 46 калибров.
Вместе с морской 100‑мм универсальной одноорудийной палубной артиллерийской установкой Б‑34, был принят на вооружение её сухопутный аналог: «100‑мм железнодорожная зенитная артиллерийская установка образца 1940 года», предназначенная для вооружения так называемых «зенитных бронепоездов». Последние предназначены для ПВО важных стратегических объектов государственного значения и, будут состоять из установленных на железнодорожных платформах батареи 100‑мм пушек (четыре‑шесть орудий), дивизиона малокалиберной зенитной артиллерии (МЗА), командно‑штабного броневагона с приборами управления зенитной стрельбой «Горизонт» и стабилизированным постом наводки СПН‑200.
К лету следующего года таких зенитных бронепоездов должно быть в составе ПВО СССР сорок пять – от 180 до 270 стволов, в зависимости от состава таких формирований. Хотя конечно такое задание несколько нереалистично звучит, но как говорят потомки:
«Проси как можно больше – получишь хоть что‑нибудь».
Семейству «Бр‑образных» прибыло!
После испытания и недолгой доводки на вооружение артиллерийских бригад Резерва Верховного Главнокомандующего (РВГК) было принято 180‑мм орудие большой мощности Бр‑9 «образца 1940 года», созданное методом наложением оснащённого дульным тормозом ствола корабельной пушки «Б‑1‑П» на лафет Бр‑4/5.
К обеим «сталинским кувалдам» (203‑мм гаубице Бр‑4 и 280‑мм мортире Бр‑5), советская артиллерия большой мощности обзавелась и своей «Длинной рукой», с дальностью стрельбы в 35 километров.
Советские конструкторы придумали как заряжать дульнозарядный(!)160‑мм миномёт: ствол опускается вперёд‑вниз меж двух двуног – напоминающих козлы для распиловки дров, до почти горизонтального положения. После чего почти пятидесятикилограммовая двенадцатиперстная осколочно‑фугасная мина, без особых проблем вставляется в дуло. Затем силами расчёта ствол приводится в нужное положение для выстрела, без сбоя угла предыдущей наводки. Чтоб облегчить это занятие, в конструкции лафета применяется устройство торсионного типа…
Голь на выдумки хитра!
Получилось дёшево и достаточно сердито: боевая масса системы 960 килограмм, дальность стрельбы – пять тысяч метров, скорострельность – три выстрела в минуту.
Словами потомков – «бюджетная» и лёгкая и, при этом – мощная. Прекрасная дивизионная артсистема взамен дорогих и тяжёлых 152‑мм дивизионных гаубиц.
Что ещё?
На освобождённых от производства боевых отравляющих веществ предприятиях химической промышленности несколько увеличено производство нитроглицериновых артиллерийских порохов, налажен массовый выпуск новой (скорее – хорошо забытой старой) взрывчатки «Сталинит» ‑ которой и только которой, отныне начиняются авиационные бомбы…
***
Успехи на лицо, но имеются и гигантские провалы.
С бронебойными снарядами калибра 76,2 миллиметра – «воз и ныне там», несмотря на все усилия нового Наркома боеприпасов СССР – очень хорошо известного потомкам Дмитрия Фёдоровича Устинова.
Таубин с Бабуриным до сих пор не могут довести до ума 45‑мм зенитный автомат и 30‑мм авиапушку для «Крылатого шакала» конструкции Таирова‑Архангельского.
23‑мм автоматическая зенитная пушка Волкова‑Ярцева (ВЯЗ‑23) принята на вооружение в одноствольном, спаренном и счетверённых вариантах. Но серийное производство что‑то всё никак не задаётся. За месяц с лишним, военная приёмка не пропустила ни одного ствола этой так необходимой Сухопутным войскам зенитно‑артиллерийской системы.
Сталин всё чаще и чаще словами потомков – «чесал репу»:
«Может ну их к лешему – Таубина с Бабуриным и Волкова с Ярцевым? Наладить на авиазаводе в Комсомольске‑на‑Амуре лицензионное производство японских зенитных автоматов под наш 23‑мм патрон…».
Первые три сотни из двух тысяч этих установок в морском строенном варианте уже поступили на вооружение Балтфлота и наши моряки от них просто «пищат». По словам специалистов не будет никакой проблемы установить их и на сухопутное шасси – хоть на тот же «обезглавленный» танк Т‑28, производство которого налаживается в Коломне.
Японцы тоже довольны встречными поставками «лёгких и устаревших», уже успев с их помощью устроить китайцам очередную локальную резню.
И он стал ломать голову над тем, что предложить самураям за лицензию на 25‑мм зенитную пушку «Тип 96»:
«Может, по мере производства «крупняка» Березина‑Дегтярёва сплавить нашим «косооким партнёрам» все 7,62‑мм установки счетверённых «Максимов»? Против китайской пехоты – атакующей в стиле «человеческих волн», такая «газонокосилка» придётся в самый раз!».
Как и следовало ожидать, особенно сложное положение сложилось в авиации.
Показательна и поучительна история с яковлевским «Утёнком» ‑ учебно‑тренировочным самолётом‑бомбардировщиком УТ‑3, ставшего «гадким».
Над этой – предназначенной для тренировок экипажей многомоторных самолётов машиной, Яковлев и его конструкторское бюро начали работать ещё до начала Великой чистки, отчего её первый индекс ‑ АИР‑17: «Алексей Иванович Рыков, семнадцатая модель». Почти три года прошло, пока обретя «Послезнание» и поняв важность подобных машин, Сталин надавив на Главного конструктора заставил его форсировать работы.
Вроде бы подействовало!
В августе этого года УТ‑3 с двумя 300‑сильными двигателями МГ‑31 прошёл все положенные испытания, был принят на вооружение и поставлен в серийное производство на московском заводе № 301, с участием завода № 81, а также на двух ленинградских предприятиях. План был вполне реальным – триста машин до конца текущего, 1940‑го года.
В дальнейшем, когда учебные подразделения ВВС насытятся этими «летающими партами», Сталин планировал вооружить их боевыми версиями авиаполки легкомоторной ночной бомбардировочной авиации…
Вместо уже откровенно убого выглядевшего У‑2, как в «Реальной истории».
Однако словами потомков – «что‑то пошло не так»!
Когда по чертежам переданным на вышеназванные заводы из ОАКБ‑7 Яковлева, к 1‑му сентября сего года изготовили первую «установочную» партию в количестве десяти самолётов УТ‑3, то оказалось что они значительно тяжелее опытных и на сорок километров в час, более медленные. Кроме того, отчего‑то сместилась назад центровка и пилоту приходилось вести самолёт буквально «на ручке».
Поломав голову, заводские конструкторы особо не мудря облегчили самолёт ‑ убрав фотоаппарат, рацию, вооружение и удлинили мотогондолы. «Апгрейденные» таким образом машины переименовали из учебно‑тренировочных в «вывозные» и ничтоже сумняшеся, передали для эксплуатации в одну из лётных школ.
Оттуда тут же хлынул целый «девятый вал» рекламаций: тесная, душная кабина, из которой «ничего не видно». Курсанту приходилось сидеть в кабине уперевшись головой в потолок, ноги инструктора наоборот ‑ едва доставали до педалей.
Общий вывод явно смахивал на надпись в стиле чёрного юмора на надгробие на самом мрачном кладбище, читаемую в безлунную полночь:
«Выпуск курсантов‑летчиков самостоятельно на самолете СБ после самолета УТ‑3 невозможен. Курсанты, обучающиеся на УТ‑3, скорее приобретают навыки в технике пилотирования вредно сказывающиеся при переучивании на СБ»
135
.
Словами потомков:
«Всё, приехали! Впереди конечная остановка – станция «Жоппа»!».