Страница 283 из 316
Примерно таким же было и соотношение сил в воздухе. Опять‑таки, российские источники никак не могут договориться относительно количества собственных самолетов. С немецкими, как ни странно, проще, потому что состав всех воздушных флотов давным‑давно известен, но в то же время и сложнее, так как многие авторы не желают показывать, насколько слаба была немецкая авиация. Признать, что немцы сумели наскрести для войны на востоке всего лишь 2250 самолетов, как‑то неловко. Да и это если считать все самолеты поголовно. У нас любят уточнять: столько советских самолетов (танков, орудий и так далее) были небоеспособны. Так ведь и у немцев наблюдалась та же самая картина, процент неисправных машин, как это ни странно, был примерно одинаковым в обеих армиях. Советский Союз имел на западе около 8300 самолетов, хотя это число легко могло быть увеличено путем переброски авиационных частей и соединений из внутренних районов СССР, ведь наша страна не воевала в Африке и на Средиземном море, не вели жестокие бои над Ла‑Маншем с воспрянувшими духом Королевскими ВВС. Но даже имевшиеся силы превосходили немецкие почти в 4 раза.
Кстати, немцы тоже более чем смутно представляли противостоящие им силы. И дело даже не в том, что они в разы недооценили количество техники, которую имела Красная Армия, или мобилизационный потенциал. Хваленый абвер не сумел вскрыть даже состав приграничных группировок ни по численности, ни по составу. Так что и немцы также находились в потемках, хотя смотрели в прямо противоположную сторону. Советская разведка завышала численность немецких войск, немецкая – занижала численность советских».
Холодной осенью 1940‑го года, когда как бы ни три четверти всей советской авиации (три с половиной тысячи экипажей, считая и одномоторные самолёты) подобно журавлям, уткам, скворцам и прочим птахам ‑ улетела в тёплые края… В Иран, если точнее, «Реальная история» ‑ причудливым образом переплелась с «Текущей реальностью».
4‑го ноября Гитлер принял решение о поддержке итальянских войск, вторгшихся в Грецию. И в тот же день Сталин через своего «личного дипломата» Павла Орлова получил устное послание от Премьер‑министра Великобритании Уинстона Черчилля.
В нём в частности говорилось:
«1) Основные интересы Англии и СССР нигде не сталкиваются;
2) Британское правительство желает, чтобы нейтралитет СССР был дружественным по отношению к Великобритании
3) СССР должен быть хозяином на восточном берегу Балтийского моря, и он очень рад, что Финляндия и балтийские страны включаются в вашу, а не в германскую государственную систему;
4) Необходимо закрыть немцам доступ в Черное море, перекрыв устье Дуная…».
Своими словами в этот день ‑ хотя и пока «на словах», но всё‑таки была создана «Антигитлеровская коалиция».
В ответном послании Сталин поздравил своего фактического союзника с победой в «Битве за Британию»:
«Благодаря английским лётчикам и зенитчикам, Гитлер отложил десантную операцию на неопределённый срок, возможно даже навсегда. И близкий нам – русским по духу английский народ, может наконец облегчённо вздохнуть…».
Но предварительно слив инфу из «Послезнания», следом предостерёг, чтобы островитяне не теряли бдительности и шибко не расслаблялись:
«…По имеющимся у нас данным, на середину ноября Люфтваффе готовят крупный налёт на один из ваших городов, в котором имеются предприятия авиационного моторостроения».
Имеется в виду Ковентри, в котором при авиаударах в ночь с 14‑е по 15‑е ноября в «Реальной истории» пострадало двенадцать предприятий, что на двадцать процентов снизило выпуск самолётов.
Временно, конечно, снизило.
Мотивация Сталина проста и незатейлива, как пук младенца:
Чем больше самолётов Люфтваффе собьют над Британией, тем меньше достанется на долю советским ВВС.
Затем так сказать по «горячим следам», имея в виду предстоящую «Битву за Моонзунд», он сделал запрос на направление на Британские острова группы «стажеров» из Войск ПВО СССР для изучения передового опыта:
«…Особенно нас интересует применение радиолокационных станций для обнаружения самолётов противника и наведения на них истребительной авиации в тёмное время суток».
В 1939–1940‑м годах, в СССР в общей сложности было выпущено 56 радаров РУС‑1 «Ревень» и РУС‑2 «Редут», с которыми в данный момент активно проводятся совместные учения лётчиков и зенитчиков. Навыки наведения истребителей ПВО на бомбардировщики потихоньку нарабатываются, но реальный британский боевой опыт тоже не будет лишним.
Создание Наркомата радиопромышленности СССР во главе с высокопрофессиональным и энергичным Иваном Герасимовичем Зубовичем, полностью себя оправдало. Конечно, не без трудностей и «шероховатостей», вплоть до «задиров»…
Но и успехи на лицо!
За короткий срок выпуск военных радиостанций всех типов вырос от пяти до двадцати процентов. В разы ускорилась разработка, испытания, принятие на вооружение и постановка в массовое производство новейших образцов радиотехники и проводных средств связи.
И здесь нам есть чем похвастаться даже перед развитыми странами Запада!
К примеру, уже готовится к государственным испытаниям первая в мире одноантенная РЛС (с одной антенной на передачу и приём) «Редут‑41», известная потомкам также под индексами «РУС‑2с» или «Пегматит». В «Реальной истории» эту установку мурыжили до самой войны, а затем эпопея с эвакуацией ленинградской авиапромышленности сорвала планирующийся массовый выпуск.
Имеются первые успехи и в создании бортового радара сантиметрового диапазона с импульсным режимом работы для высотного истребителя‑перехватчика Туполева ВИП‑58 «Охотник», который готовится к заводским испытаниям 7‑го ноября сего года.
В последнем случае, кстати, вмешательство Сталина с его «Послезнанием» самое минимальное.
В так называемой «Реальной истории» вопрос об бортовых радарах был впервые поднят летом 1940‑го года Начальником группы отделов спецслужб НИИ ВВС генералом Данилиным С.А.. К этому времени работающие в метровом диапазоне станции‑радиоулавливатели РУС‑1 «Ревень» и РУС‑2 «Редут» уже были созданы, прошли испытания в ПВО Ленинграда во время войны с Финляндией и доказав свою боевую пригодность, были приняты на вооружение.
Однако громоздкое оборудование не позволяло установить их даже на двухмоторном самолёте…
И тогда Начальник отдела НИИ радиопромышленности Слепушкин А.Б. предложил разработать принципиально новую аппаратуру сантиметрового диапазона с импульсным режимом работы, что обещало при большей точности обнаружения уменьшить габариты и массу до приемлемых пятисот килограмм.
Такая аппаратура была создана в виде действующего макета и под названием «Гнейс‑1», уже весной 1941‑го проходила испытания на самолёте Пе‑2. Но началась война и завод НИИ‑9 ‑ выпускающий генераторные лампы‑клистроны сантиметрового диапазона для РЛС, эвакуировался на восток и фактически прекратил своё существование. Сам НИИ радиопромышленности вывезли в Свердловск, где для него заново пришлось создавать лабораторную и испытательную базу.
Однако в «Текущей реальности» Сталин создал Наркомат радиопромышленности, поставил во главе его грамотного и опытного организатора и, на три месяца раньше дал задание создать авиационный радар. Так что Маркс даст, произойдёт «сдвиг» на полгода. Зимой 1940‑1941‑го годов бортовая РЛС «Гнейс‑1» пройдёт все необходимые испытания, а с весны сорок первого начнётся её серийный выпуск.
И опять же в этой «реальности» никакой эвакуации ленинградской промышленности быть не должно, ибо Прибалтийский особый военный округ на 22‑е июня ‑ самый сильный из западных округов, с самой сильной группировкой боевой авиации ‑ сосредоточенной на недосягаемых для танковых клиньев Вермахта Моонзундских островах. Так что с началом войны и открытой мобилизацией промышленности, выпуск радаров будет всё более и более нарастать.