Страница 246 из 316
Вернувшись же на Ближнюю дачу далеко за полночь, он написал проект постановления Совнаркома о создании в составе Наркомата радиопромышленности СССР «Главка вычислительной техники», в который входит «Институт технико‑экономической информации» и «Первый Государственный завод счётных и счётно‑аналитических машин». Тут же он дал первое задание…
Даже два:
«В течении года разработать первую релейно‑электронную вычислительную машину (РЭВМ). В течении трёх – электронную (ЭВМ) на базе специально сконструированных радиоламп».
Внизу документа он сделал приписку и два раза её подчеркнул:
«Считаю это дело архиважным!».
По мнению Сталина выполнить первое задание не составит труда, ибо в данный момент происходят интенсивные переговоры с немецкой фирмой «Zuse Apparatebau» об приобретении опытного образца и документации на релейную вычислительную машину «Z2» конструкции Конрад Цузе.
А вот над вторым заданием, товарищам учёным придётся изрядно попотеть…
Но ничего!
Когда словами потомков ‑ «главным мотиватором» является сам(!) товарищ Сталин, отечественный учёный способен творить чудеса.
«Наши «яйцеголовые» атомную бомбу в кратчайшие сроки создали, а простейшая ЭВМ на лампах – задача не в промер легче…».
Затем его мысли перескочили на другую тему:
«…Кстати об атомной бомбе. Вот дилемма словами потомков – «нарисовалась» какая: самому выступить инициатором начала работ по ней, или подождать, когда с инициативой выступят словами потомков – «хроноаборигены»?».
Хорошенько подумав, он решил не торопить события.
***
9‑го июня (воскресенье) правительство Франции бежало из столицы, объявив Париж открытым городом.
А в Москве в тот день, Советский Союз и Япония подписали соглашение, положившее конец спору о границах марионеточного государства Маньчжоу‑Го. Процедура подписания проходила в присутствии японского посла в нашей стране Сигэнори Того, группы специально прибывших в Москву группы дипломатов из Токио и с советской стороны – группы работников Наркомата иностранных дел СССР во главе с молодым, но очень перспективным дипломатом Андреем Громыко.
Не успела процедура подписания этого – в принципе малозначимого документа завершиться, как в сопровождении Наркома Потёмкина, в помещении вошёл…
Сам Сталин!
В короткой, но весьма информативно‑содержательной речи, он сперва выразил глубокое сожаление, что из‑за близоруко‑недальновидной политики царского правительства, между нашими странами в своё время пробежала «чёрная кошка».
Его словами:
‑ А ведь если посмотреть на карту мира, то любому думающему человеку становится понятно, что самой природой нашим народам суждено стоять «спина к спине» ‑ отбиваясь от единого врага который нашей стране угрожают с запада, а вашей – с востока.
После этой словами потомков – «прелюдии», он положил перед обалдевшей японской делегацией его словами – «Пакет документов, которые дадут старт «перезагрузке» советско‑японских отношений».
Завершил он свою речь так:
‑ Если после изучения советской инициативы японское правительство сочтёт их условия приемлемыми, то пусть назначит время и место для переговоров на уровне глав иностранных дел. Но желательно, чтоб это произошло как можно скорее – международная обстановка меняется прямо на глазах.
Попрощавшись, Вождь покинул место встречи советских и японских дипломатов, оставив последних словами потомков – «в полном очешуении».
Если вкратце, то «Пакет документов» состоял из трёх частей:
Пакта о ненападении между Союзом ССР и Японской Империи.
Торгово‑экономического договора.
Военно‑технического договора.
Тайного договора о разделе зон влияния на территории Китая.
После ряда окончившихся поражением вооружённых провокаций на советской и монгольской границах… А также после подписания в августе 1939‑го года «Советско‑германского договора о ненападении», к власти в Японии пришли «лягушки»… То бишь ‑ руководители Императорского военно‑морского флота, носящиеся с идей экспансии в сторону Юго‑Восточной Азии и островов Тихого океана.
С этого момента отношение к СССР у японского «истеблишмента» начало довольно резко меняться. У советского же руководства появилось словами потомков – «окно возможностей», которым оно в силу закостенелости мышления, увы…
Не воспользовалось.
В «реальном» июле 1940‑го года японские власти первыми(!) начали переговоры с правительством СССР о подписании пакта о нейтралитете. Однако правительство Молотова долго словами потомков – «выёживолось» и «довыёживалось» до того, что в сентябре 1940‑го года японцы подписали «Тройственный пакт» с Германией и Италией, признавая за ними право устанавливать «новый порядок» в Европе…
Реально запахло жаренным!
Советская дипломатия лишь тут же опомнившись засуетилась и, 13‑го апреля ‑ уже 1941‑го года, в Москве был подписан «Пакт о нейтралитете между СССР и Японией» (Soviet‑Japanese Neutrality Pact).
В «Реальной истории», конечно, для нашей страны всё закончилось относительно благополучно: воспользовавшись катастрофическими последствиями германского вторжения по плану «Барбаросса», Япония не открыла «второй фронт» на Дальнем Востоке…
Но обладавшему «Послезнанием» Сталину, этого было критически мало. По его мнению, Япония из потенциального противника должна стать как минимум партнёром. Про военный союз, конечно и речи быть не может ‑ ибо этого грозит прямым столкновением с США, к которому Советский Союз пока не готов.
Ну, а теперь «подробности».
С «Пактом о ненападении» всё предельно понятно: согласно ему «Высокие договаривающиеся стороны» брали на себя ответственность поддерживать «мирные и дружественные отношения, взаимно уважать территориальную целостность» и так далее. Текст особенно подчёркивал, что если одна сторона окажется «объектом военных действий» третьих держав, другая сторона будет соблюдать нейтралитет. По проекту договора предусматривалось, что он сохраняет силу в течение пяти лет и, если ни одна из сторон не денонсирует его за год до истечения этого срока ‑ то он будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет.
Торговый договор касался главным образом японских угольных, нефтяных, лесных и рыбных концессий на Северном Сахалине и в Охотском море, которые в отличии от прежних требований Сталин предлагал не ликвидировать, а наоборот – расширить.
За соответствующую долю в добыче природных ископаемых и биоресурсов, естественно. В свете предстоящей войны с Германией, каждая лишняя тысяча тонн рыбы ‑ выловленная в наших водах японскими рыбаками и переданная по договору советской стороне, вовсе не окажется лишней. То же самое насчёт леса, угля и нефти.
Военно‑технический договор предполагал обмен технологиями и вооружением. В частности Сталин предлагал японцам поменять две тысячи танков Т‑26 и БТ, на такое же количество 25‑мм зенитных установок «Тип 96» в строенном варианте и предназначенных для корабельной ПВО.
Рисунок 31. 25‑мм зенитная пушка «Тип 96»
‑
автоматическая зенитная пушка, разработанная в Японии на основе французского орудия фирмы «Гочкисс».
Зенитки «Тип 96» имели довольно‑таки приличную дальность и высотность огня (7500/5200 метров), повышенную живучесть ствола (11‑12 тысяч выстрелов), а в комплект их строенной установки входит «директор Тип 95» ‑ достаточно современный «прибор управления зенитным огнём» (ПУАЗО). Самое главное: почти вертикальный угол наведения (85 градусов) позволял вести огонь по пикирующим бомбардировщикам ‑ основному врагу любого флота в годы Второй мировой войны.