Страница 241 из 316
И советский керосиновый экспорт стал сдуваться, как проткнутый стальной спицей воздушный шарик. Валютный доход снизился, что поставило под удар планы индустриализации страны. Советскому правительству пришлось отменить НЭП и прибегнуть к «чрезвычайщине», ранее настойчиво предлагаемой Троцким.
Сталин поморщился и покачал головой:
«И всё из‑за каких‑то несчастных пяти процентов от продажи нефти, которая никогда не была бы добыта… Полный абсурд! Нарочно такого не придумаешь».
Самое интересное, что даже в сложившихся условиях с «Архитектором нефтяного рынка» можно было договориться, тем более тот сам шёл на контакт с Советским правительством. Через советского торгпреда во Франции он дал понять, что не станет демпинговать против советского керосинового демпинга, если ему помогут пополнить его личную коллекцию картин шедеврами из Эрмитажа.
Это была его «Ахиллесова пята»: «Мистер пять процентов» коллекционировал произведения искусства и мечтал собрать лучшую коллекцию картин в мире…
У каждого индивидуума имеется свой, словами потомков – «за@б», как и их же словами – «скелет в шкафу».
С самых первых дней установления Советской Власти, новые властители страны продавали (или даже дарили) «нужным людям» мировые шедевры и это считалось в порядке вещей. И Сталин не видел ничего предосудительного в том… Тем более что Галуст Гульбенкян был готов платить за них, причём предлагал цены на четверть выше чем те ‑ за которые картины уходили к примеру в Америку.
Однако после первого «транша» в семь картин за 325 тысяч фунтов, к предлагаемым шедеврам по неизвестной причине перестали подпускать назначенного покупателем независимого оценщика‑эксперта и только было наладившееся сотрудничество, само собой заглохло
91
.
Кроме того у «сына турецкоподанного» была мечта вернуть находившееся в Стамбуле недвижимое фамильное имущество – которое его семье пришлось бросить, бежав из Османской империи во время очередной армянской резни. И здесь он дал маху, слишком доверившись «комиссарам» и передав им все документы, подтверждающие свои права на него.
В этом деле, конечно, были свои сложности, обусловленные давней османско‑армянской «дружбой народов». Поэтому если Советский Союз выполнить просьбу этого человека был не в состоянии, купчие следовало вернуть со словами сожаления:
«Извините, но чего не можем ‑ того не можем!».
Однако никаких словами потомков – «движняков» не последовало.
Взамен этого в Наркомате иностранных дел СССР эти документы куда‑то засунули и забыли про них. А на все запросы Гульбенкяна вернуть назад купчие, Москва неизменно отвечала молчанием
92
.
Обманывать столь влиятельного человека в мире бизнеса было равносильно экономическому самоубийству. И вот на язык сами собой напрашиваются вопросы к потомкам, которые пеняют ему – Сталину, по поводу якобы «незаконных репрессий» против Рыкова, Бухарина, Пятакова и прочих «Радеков‑Крадеков»:
«Во сколько обошёлся стране такой вот «менеджмент» профессиональных революционеров? И в полной ли мере они заслуживают наказания, которое заслужили? Может их не расстреливать надо было, а по примеру Ивана Грозного ‑ на кол следовало посадить? Кипятком и ледяной водой поочерёдно обливать, а в промежутках посыпать поваренной солью? Верёвкой меж ног перепилить?!».
Себя же, он винил лишь в том, что взялся за «Ленинскую гвардию» слишком поздно. Когда дров уже было ими наломано…
Мама не горюй!
***
Однако обладающий «Послезнанием» Сталин считал, что не всё потеряно. Летя на «Douglas» DC‑3 за рулём которого находился лучший пилот Гражданского флота СССР ‑ подполковник Валентин Грачёв, он пишет письмо «Мистеру пять процентов»…
В 1938‑м году 69‑ти летний Галуст Гюльбенкян уже отошёл от дел, учредил в Панаме фирму управляющую его «пятью процентами» капиталов в крупнейших нефтяных компаниях мира и зажил во Франции. Правда в связи со своим английским гражданством, ему после оккупации придётся оттуда бежать в нейтральную Португалию, где он уже после войны создаст музей, в котором разместит всю накопленную за свою жизнь внушительную коллекцию мировых шедевров.
«Музей Галуста Гюльбенкяна», благотворительный фонд «Галуст Гюльбенкян», «Армянский всеобщий благотворительный союз», построенные на счёт этого мецената и филантропа церкви, школы и больницы…
Казалось бы что ещё надо человеку, чтоб спокойно встретить смерть от старости, которая скосит его ещё не скоро – лишь в 1955‑м году?
Сталин несколько завистливо:
«Да он ещё меня переживёт!».
Но разве не захочет этот словами потомков – «бодрый старикан», вновь тряхнуть стариной и заодно удовлетворить свои два заветных желания?
Обязательно захочет!
Исходя из такого вполне вероятного предположения, Сталин в своём письме первым делом извинился за своих предшественников на посту глав Советского правительства – Рыкова и Молотова. Сообщил, что только недавно разгребая архивы наткнулся на этот факт вопиющей несправедливости в отношении такого уважаемого и всемирно известного человека.
И словами потомков – «забил стрелку» Галусту Гюльбенкяну в ленинградском Эрмитаже, где тот во‑первых сможет выбрать себе в коллекцию любую(!) из находящихся там произведений искусств. А во‑вторых, получит купчие на своё фамильное имущество в Стамбуле из рук самого Сталина.
В небольшой приписке было сказано:
«P.S. Как Вы сами понимаете, уважаемый господин Гюльбенкян, в свете последних событий правительство Турции будет несколько более уступчивым, чем обычно».
Перечитав текст послания несколько раз, он сделал необходимые поправки и переписав уже набело – подумал, как будто продолжая «приписку»:
«Особенно когда увидят близ Золотого рога Черноморский флот во главе с линкором «Парижская коммуна»… Кстати, надо бы переименовать это старое ржавое корыто ‑ только и способное турок, румын и прочих «болгар» пугать. И заодно и «Марата» из состава Балтийского флота СССР. Всё! Время революций и революционеров кончилось».
И кроме того, Сталин сделает «Мистеру пять процентов» предложение, от которого тот словами потомков – «не сможет отказаться».
Вылетев из Тегерана, словами потомков ‑ «Борт № 1» сделал промежуточную посадку в Баку, где Сталин сделал «отеческое внушение» товарищу Багирову и прочим товарищам из Центрального Комитета Компартии Азербайджанской ССР:
‑ Чтоб и мыслей не было об присоединении Иранского Азербайджана, создании там в обход властей Ирана какой‑нибудь «автономии» и тем более советизации!
Однако по недовольным рожам, он хорошо понимал, что в будущем это будет изрядной проблемой ‑ стоящей наравне с Нагорным Карабахом.
Весь Кавказ, это такая запутанная вроде пресловутого «Гордиева узла» проблема…
Что он даже не пытался её как‑то решить, руководствуясь пословицей:
«Не тронь говно… Хм, гкхм… «Не буди лихо, пока оно тихо»».
Он технично сплавил все национальные противоречия в СССР потомкам, здраво рассуждая:
«Должны же они тоже – хоть что‑то полезное сделать?».
Глава 19. Горячее лето 1940‑го года: Июнь.
Отто фон Бисмарк:
«Большие государства всегда ведут себя как бандиты, а маленькие ведут себя как проститутки, пытаясь ублажить большие».
Из Ирана Иосиф Виссарионович Сталин возвращался в компании высокопоставленных командиров, которые после окончания операции «Взаимное согласие» ‑ вместе с повышением в звании и «личными благодарностями от Верховного главнокомандующего» получив новые назначения, направлялись в места продолжения службы.