Страница 155 из 316
И он понял, что все его обещания – пустой звук.
***
По возращению на прежнее место службы – на аэродром Васильково, что под Киевом, Дмитрий очень быстро стал забывать Китай. Порой ему казалось, что это был всего лишь сон и, если бы не привезенные оттуда экзотические вещи, он бы решил что так оно и есть.
После возвращения из правительственной командировки в Киев, «китайская авиагруппа» ‑ свыше двадцати опытных лётчиков‑истребителей, была тут же спешно расформирована, что по мнению её командира и комиссара – было совершенно не рационально. Ребята тоже были донельзя огорчены:
‑ Ведь мы же так слетались и, радио не надо было – мысли друг друга в полёте читали!
При условии отсутствия радиосвязи, слётанность авиационных подразделения – это первейшее дело. Понимая это, он с Сашей Михайловым подали рапорт в Штаб Киевского военного округа с предложением сохранить авиагруппу, развернув её в отдельный авиаполк…
Но им даже не ответили.
В свой «родной» 43‑й истребительно‑авиационный полк ‑ входящий в состав 22‑й авиационной бригады
2
ВВС Киевского Особого военного округа, кроме Дмитрия Панова возвратились только Миша Бубнов, Константин Берая и Василий Ремнев. Остальных же, в том числе и Александра Михайлова, перевели в другие авиационные части Киевского Особого Военного Округа, а то и за пределы его. Возможно, для более широкого распространения боевого опыта…
Замыслы начальства неисповедимы.
Авиачасть располагалась на том же аэродроме с наполовину забетонированной взлетно‑посадочной полосой. Лётчики с семьями жили в тех же квартирах с теми же общими «удобствами» во дворах, куда без галош летом лучше не заходить.
На вооружении авиачасти кроме хорошо знакомого Дмитрию моноплана И‑16 «тип 10», незадолго до его появления прибыли новейшие «Чайки» ‑ истребители‑бипланы «И‑153»
3
, с вогнутой верхней плоскостью и убирающимися шасси.
Под нижней плоскостью «Чаек» имелись устройства для подвески четырёх небольших авиабомб и четыре рейки для пуска реактивных снарядов (РСов)… Последних правда, никто из лётчиков пока и в глаза не видел. И никто и ничего не рассказывал им про это оружие, из соображений совершенной секретности.
К сожалению, ему достался именно И‑153 ‑ представляющий собой по сути тот же И‑15, на котором он воевал в Китае. Рассчитывающему на скоростной истребитель и желательно с пушечным вооружением Дмитрию, это показалось шагом назад.
Кроме того, его изрядно напрягала разнотипность полкового авиапарка. Здесь были «Чайки» и И‑16 трёх типов с разным вооружением и моторами.
Никаких наград, никакого повышения в должности после года с лишним в Китае не последовало…
Как бы даже не наоборот!
Рассчитывая хотя бы на военкома полка, Дмитрий был назначен военным комиссаром 3‑й эскадрильи. То есть занял должность, которую занимал и до «командировки». Ему, привыкшему к куда более высокой собственной значимости в Китае, это было очень обидно. В принципе, он не был особенно тщеславным и смог бы смирить свою гордыню…
Беда была в другом.
Он стал заместителем довольно гнусной личности, совершенно безвольной, слабохарактерной, не обладающей никаким авторитетом среди личного состава, лишенной всяческих организаторских способностей…
И, вдобавок ко всему хронического алкоголика.
Командиром эскадрильи был капитан Луконин, единственным достоинством которого была способность в один присест выпить бутылку водки. Нередким были его «явления» перед строем в состоянии «подшофе» и приказы, отдаваемые едва ворочавшимся языком. Летчики в открытую и прямо в лицо, надсмехались над командиром‑пьянчугой.
Ох, нелегка же ты – комиссарская доля…
При попытках Панова урезонить его «страсть» Луконин во всеуслышание заявлял, что комиссар мешает ему командовать эскадрильей и жаловался руководству полка.
Братство алкашей – великая сила и разразился межличностный конфликт!
Командир полка майор Шипитов, Начальник штаба Тишкин и даже комиссар полка Щербаков, сами были не дураки выпить в компании того же Луконина. Честно говоря, Дмитрию не хотелось с ними связываться… Но уж больно много насмотрелся он случаев, когда командир‑алкаш гробит людей.
На его сторону в разгоревшемся конфликте встал лишь Секретарь партийного бюро полка Авдалов ‑ армянин по национальности. На очередном партийном собрании полка, они согласно повестке дня проанализировали состояние дисциплины в полку и предложили меры по ее улучшению. Но полковые коммунисты, как это сплошь и рядом водится, смотрели в рот начальству и, не поддержали их. Начальство же сделало вид, что ничего ни про какие «меры» не слышало.
А моральное разложение уже достигало предела!
Луконин так напивался с вечера, что с утра не выходил на полеты, целый день пребывая в «расслабленном» состоянии. А вечером напивался вновь.
Многие недавно прибывшие из училищ лётчики толком не умели летать, зато набравшись в полку соответствующего «опыта», уже научились пить и в пьяном виде куролесить на «Чайках» ‑ которая была хоть и попроще в управлении, чем И‑16… Но при некоторых грубых ошибках пилота, имела тенденцию переходить в самый опасный – так называемый «плоский штопор». И все эти полупьяные «фортели», не то чтобы не пресекались…
Активно одобрялись командованием полка!
Вообще, как уже давно понял Дмитрий, в ВВС Красной Армии буйным цветом цвёл хвастливый стиль поведения, лихачество, своеобразный культ лётных «сорвиголов» ‑ прикрывавшихся знаменитой фразой Сталина о необходимости «играть» техникой. Поэтому не стоит удивляться тому, что как только по весне растаял снег и полёты стали практически ежедневными, произошла вспышка лётных происшествий.
За недолгое пребывание Дмитрия Панова в части, в их эскадрильи уже случилась одна катастрофа. Один из младших собутыльников командира их эскадрильи, выполняя довольно простенькую фигуру воздушного пилотажа ‑ попал в плоский штопор и, не сумев из него выйти ‑ врезался в землю и разбился насмерть.
И если бы такое положение дел было б только в их авиаполку!
Но «сарафанное радио» то и дело доносило: то там лётчик «гробанулся», то здесь… Жена Вера провожала его на аэродром и встречала его с мокрыми глазами. Что будет при таком состоянии дел в авиации в случае войны, он даже боялся подумать, втайне надеясь:
«Авось пронесёт».
***
Среда тридцатого апреля была погожим солнечным днём и ничто не предвещало в этот день беды. Когда ближе к обеду, в штабе 43‑го истребительного авиаполка, что базировался в Васильково, вдруг зазвенел телефон и едва пробивающийся через обычные помехи на междугородней линии панический голос сообщил Начальнику штаба, что к ним едет «высокое начальство» из самой(!) Москвы. Причём в конце фразы «голос» поправился:
«Не едет, а летит!»
4
.
На аэродроме, где шли обычные тренировочные полеты в составе звеньев, тут же был подан сигнал тревоги. Все находящиеся под рукой полкового начальства подчинённые забегали как ошпаренные: одни бойцы из батальона аэродромного обслуживания срочно мели плац для построения полка, другие тут же посыпали очищенное место песком… Лётчики и техники матерясь, выстраивали самолёты «в линейку» ‑ крыло к крылу и известью обновляли разметку вокруг них. Вольнонаёмные работники гарнизонной кухни ловили ни в чём не повинных кур и безжалостно рубили им головы ‑ готовя обед для неизвестного высокого гостя из Столицы.