Страница 123 из 316
Полуобернувшись к залу, он:
- Пример вчерашнего дня. Сажусь в метро, на станции вижу политработника артиллерии, одет по форме, плащ нараспашку, на голове самая обыкновенная кепка. Это безобразие. Когда я подошел и сделал ему замечание, этот «политруководитель» даже не понял меня. Я ему говорю - как вы явитесь в часть, будете требовать соблюдения дисциплины и требовать ношение формы. Он говорит, что вы обижаете меня этим замечанием.
Это был «камешек в огород» Мехлиса, но тот согласился:
- У нас внедрили, что вне строя - каждый вольный гражданин. Это вошло в плоть и кровь каждого.
Клич продолжил:
- Мы не внедряем дисциплины начиная с командира. У нас в армии много случаев недисциплинированности, в первую очередь, начиная с командира и политработника. Мы первые не требуем этой дисциплины, проходим мимо недисциплинированных командиров и политработников.
Из зала его поддержал Воронов:
- Это не единичный случай. От московского гарнизона в выходной день выставляется три сотни командиров и политработников на гауптвахту. Чем выше командир, тем больше распущенности.
Мехлис:
- Часто получается, что командир не хочет служить в армии других стран, и его там не держат, его отпускают. А у нас наоборот, если кто-либо сам изъявляет желание уйти из армии, его держат. Это, конечно, неправильно. Не хочешь служить - надо увольнять.
Комдив Савченко:
- За последние шесть месяцев мне пришлось три месяца провести в Германии, наблюдать военный лагерь своими глазами в два периода - в период ноября и в период март-апрель. Я хотел подчеркнуть, что в ноябре под ружьем ходил молодой солдат, вид был кадровый. Сейчас пришел под ружье состав до 40-летнего возраста и тоже выглядел настоящим солдатом - не таким, как здесь говорил товарищ Сталин – наши «митюхи».
- Мне раньше представлялось, что раз офицер, то он шатается по кабакам и пьянствует. Неверное это представление. Немецкий офицер очень большую работу проводит. Он сидит до часу ночи - работает. У него один день отдыха был в неделю - в воскресенье, и он нигде не шатается. Нужно разбить это представление о противнике!
- У немцев система подготовки командного состава поставлена очень гибко. Вот один мне рассказал, что после производства он стал лейтенантом, а потом ни одного следующего чина не получил без сдачи как бы дипломной работы. Дается задача, причем его заставляют работать не только в роте, но требуют работы в письменном виде, тогда он через некоторое время получает чин…
Вновь обратившись к Сталину, комбриг Клич:
- Об этой разболтанности нашего командного состава и политработников надо прямо поставить вопрос. Кардинальным вопросом для нашей армии является дисциплина. Это есть один из важнейших элементов формирования военной идеологии.
- Я лично считаю, что первое, что нам необходимо сделать по вопросу военной идеологии - это очистить нашу Красную Армию от всех непригодных командиров и политработников, которых имеется, к нашему сожалению, довольно много.
После Клича, слово взял комдив Шлемин – Начальник Академии Генерального штаба КА, Главный редактор журнала «Военная мысль»:
- Также в связи с этим, то есть по вопросам дисциплины, надо немедленно поставить вопрос относительно взысканий. Наши наказания на гауптвахте являются для многих командиров, можно сказать, прямо отдыхом.
Его поддержал Мехлис:
- Товарищи, ведь вы возьмите по Полевому уставу. Там ясно сказано, что на гауптвахте должны находиться шахматы, шашки, радио и прочие развлечения.
Возмущённый гул в зале, выкрики:
- Развели курорты и санатории для разгильдяев!
- Некоторые оттуда и не вылазиют!
- Водки бы им ещё туда!
- И «мамзелей»!
Взрыв хохота…
Дождавшись тишины Шлемин продолжил:
- Нужно провести обязательно в жизнь, что арест на гауптвахте являлся бы определенным наказанием. Мне кажется, нужно обязательно ввести вопросы тяжёлого физического труда на гауптвахте и строевой подготовки.
Мехлис:
- Это вопрос дисциплины в Красной Армии. Нельзя ограничиться только одним изменением в Уставе. Если в законодательстве имеется ряд изъянов, это не значит, что человек может пять-шесть дней прогуливать, пьянствовать, с завода его увольняют за опоздание на 20 минут, а у нас за прогул он не является дезертиром, и если только он прогуляет семь дней, то тогда его могут судить. И то он отделывается гауптвахтой, где он отдыхает, играет в шахматы и смотрит кино.
Герой Финской войны, командир 70-й дивизии комдив Кирпонос:
- Товарищеские суды мы превратили в говорильню. В училище был и есть преподаватель тактики - пьяница. Ему объявили выговор и прислали к нам, в академию, он проработал немного и напился. Я вызываю его, он говорит, что больше не будет, проходит некоторое время, он опять напивается. На бюро комиссии ему объявляется строгий выговор, но после этого он опять напился. Я ставлю вопрос о немедленном увольнении его из армии, а он все и сейчас продолжает работать. Товарищеский суд вынес решение уволить его из армии, а на это наплевали.
Вспомнив опыт Великой отечественной войны, Сталин предложил:
- А если нам, товарищи командиры, организовать штрафбаты для злостных нарушителей?
Мехлис:
- Уже имеются десять дисциплинарных батальонов, товарищ Сталин. Правда, пока лишь для красноармейцев и младшего комсостава.
Вождь выразил недоумение:
- Раз вашими словами надо начинать наводить порядок в армии «с головы», то в первую очередь надо перевоспитывать товарищей командиров. А то если «перевоспитанный» боец вернётся в часть с командиром-разгильдяем, то он вскоре вновь вернётся в «первобытное» состояние… Или я неправ, товарищи?
Молчат товарищи командиры, друг с другом переглядываются…
Вновь встал комбриг Клич:
- Вы правы, товарищ Сталин! Но когда мы говорили об Особом отделе, прокуратуре, это вопросы больные, но не главные. Главный вопрос состоит в том, чтобы у нас был бы полноправный командир. Вопрос заключается в правах. Нужно создать положение, в котором было бы написано, что командует частью один командир, и никто не имеет права его критиковать, кроме вышестоящих начальников. Главная роль комиссара должна сводиться к тому, чтобы он обеспечил проведение приказов командиров в жизнь. Мы говорим о такой системе в Красной Армии и говорим о командире. Нет у нас авторитетного командира. Этот вопрос не разрешен. Если мы хотим, чтобы был порядок в части, не надо дискутировать, не надо терять много времени на беспринципные вопросы. Надо ввести в вопросы руководства войск высокое выполнение боевых распоряжений, чтобы в этом вопросе у нас было бы одно лицо в части, которое проводит эти распоряжения. Нам нужно пересмотреть Положение.
И вот в этом месте товарищ Сталин, словами потомков – «завис конкретно». Ибо он знал к чему в конечном итоге приведёт вот это «высокое выполнение боевых распоряжений»…
К терриконам трупов в серых шинелях. И к 27-ми миллионам общих потерь СССР в Великой отечественной войне.
***
Из «Послезнания» Сталин вспомнил мемуары некого Никулина Николая Николаевича «Воспоминания о войне», которые произвели на него сильнейшее впечатление.
Летом 41-го года, закончивший среднюю школу автор, сперва со своими сверстниками-одноклассниками попал на курсы связистов, затем на фронт.
Там их как будто специально поджидали: