Страница 120 из 316
Пристально глядя на «халдейкий» пробор на голове без пяти минут атташе, он продолжил свою мысль:
- А убедить их может лишь тот, в котором «лощённые» германские генералы увидят им подобного и признают за «своего»…
И разведя руками:
- …Кроме Вас, Борис Михайлович, я другого такого в СССР не знаю! Нынешний наш военный атташе в Берлине – комкор Пуркаев, способен находить «общий язык» лишь с берлинскими блядями, работающими на «Абвер».
Должно быть до Шапошникова докатились кое-какие слухи о грядущих кадровых перестановках и он осторожно предложил другую кандидатуру:
- А чем Вам не глянулся Михаил Бонч-Бруевич, Иосиф Виссарионович? Он то, уже при старом режиме генералом был – фронтами командовал в Империалистическую! Ему с германскими генералами есть что вспомнить, о чём поговорить…
Сталин не стал наводить тень на плетень, категорически отвергнув такую идею:
- Генерал-майор Бонч-Бруевич нужен мне здесь, при Генштабе как технический специалист в области воздушной разведки. Боюсь что как и Вас в Берлине, в этом деле ему замены во всём Советском Союзе не отыщется.
Видя по глазам, что Шапошников уже фактически согласился, он добавил:
- Ну и опять же разведывательные функции на Вас, мой друг. Если Гитлер всё-таки решиться напасть на СССР, я должен это знать хотя бы за месяц. Для этого Вам передаётся вся советская разведывательная сеть в Германии, сумейте ею правильно распорядиться. Ну и среди германских генштабистов не мешало бы завербовать парочку…
Перейдя на чуть ли не «интимный шёпот»:
- …А то и военный заговор против фашистского режима организовать, в случае если Фюрер замыслит против СССР что-нибудь недоброе! Неужели там не найдутся свои недовольные им «Тухачевские, Уборевичи, да Якиры»? Да быть такого не может! У нас то, товарищ Берия то и дело выявляет недовольных Сталиным.
Тот издал что-то вроде «Да, уж!» и снова ушёл «в тень».
Конечно, Великий Вождь изрядно лукавил - ибо именно «отсрочки войны» он боялся больше всего на свете.
Во-первых, по его твёрдому убеждению войны всё равно не избежать.
Во-вторых, отсрочив нападение Гитлера на год, он тем самым обесценит своё «Послезнание» и, хотя бы в её начальный период словами потомков - будет воевать в «тумане войны».
А-третьих, в то время как СССР и Красная Армия будут усиливаться, Третий Рейх и Вермахт тоже не будут прозябать в бездействии.
Насчёт маршала Шапошникова же…
Иметь в «логове» потенциального противника своего дезинформатора – это гораздо лучше, чем получать от своих разведчиков за рубежом информацию – загодя уверенно не зная на кого они работают. Ибо «двойные» и даже «тройные» агенты – это считается чуть ли не в порядке вещей в этой сфере деятельности…
Как это будет работать?
Зная что Борис Михайлович работает на «Абвер», надо всего лишь «менять знак» у его сообщений. Например, если он будет телеграфировать: «Германия будет готова к войне с СССР после заключения мира с Британией», то надо читать – «Германия нападёт на Советский Союз одновременно находясь в состоянии войны с Англией и её доминионами». Если он будет сообщать, что Гитлер собирается предъявить СССР какие-то претензии, то значит нападение произойдёт без предъявления каких-нибудь претензий и ультиматумом и причём в самое ближайшее время.
Впрочем, это даже не важно – Сталин и сам знает из «Послезнания» всё это…
Важнее сделать так, чтобы он и дальше это знал!
Для этого надо самому через своего военного атташе подсовывать германским генштабистам и главное – политическому руководству дезинформацию, к чему он уже фактически приступил. Из уст Шапошникова они узнают, что Вождь Советского Союза изо всех сил старается оттянуть начало советско-германской войны – в том числе и запугиванием их силой Красной Армии, усиливающейся и перестраивающейся после неудачной Финской войны. И теперь любую положительную информацию на этот счёт, они будут в свою очередь считать сталинской дезинформацией.
А стало быть «Барбаросса» начнётся строго по графику, без всякой отсрочки и раскачки!
После достаточно долгого молчания, Шапошников со скрытой подоплёкой спросил:
- Я могу выехать в Берлин с семьёй?
Ход его мыслей был понятен: если Вождь не доверяет ему, а это «новое назначение» - часть какого-то коварного замысла, то он постарается оставить в СССР заложников.
Поэтому Сталин в самой благодушно-доброжелательной манере, так идущей ему, ответил:
- Конечно, конечно, Борис Михайлович! И причём с пользой для дела. Для Марии Александровны мы можем организовать длительные гастроли Большого театра в Германии и других европейских странах – что принесёт дополнительную валюту в государственную казну. Для Игоря – продолжительную командировку по изучению передового германского военного опыта, что тоже не лишне.
Ещё пару минут «потелившись», Шапошников наконец разродился решением:
- Я согласен служить Отечеству на любой должности, Иосиф Виссарионович. В том числе и на должности военного атташе в любой стране мира.
Тот радостно потирая руки, схватил со стола запотевший графинчик:
- За это грех не выпить! Думаю и товарищ Берия не откажется…
Тот, в очередной раз за сегодняшнее утро совершенно сбитый с толку, передёрнув кадыком:
- Не откажусь.
Вождь самолично разлил по трём хрустальным рюмкам янтарный напиток и взяв в руки свою, произнёс тост:
- За счастье не пьют – за него борются. За здоровье не пьют – за него молятся. За любовь не пьют… Ею занимаются! Пьют за удачу – пусть она всегда будет с нами!
После того как выпили и закусили посыпанным сахарным песком лимоном, Шапошников с деланным энтузиазмом в голосе:
- Когда прикажите выехать в Берлин и приступить к обязанностям военного атташе, Иосиф Виссарионович?
- Как только – так сразу!
Перейдя на более серьёзный тон, уточнил:
- В принципе не горит, конечно… Пока пишутся постановления и приказы, пока оформляются необходимые бумаги, помогите товарищу Смородинову с Персидским походом и… И вперёд!
Вновь испечённый маршал - он же без пяти минут военный атташе в Берлине, тут же забыв про свою «болезнь» засуетился:
- Прямо сейчас выезжаю в Генштаб!
И по телефону вызвал служебную машину.
Попрощавшись с ним, ещё раз пожелав удачи, Сталин и Берия направились на выход. Выйдя от Шапошникова, Вождь Страны Советов напомнил Наркому Внутренних дел:
- Поторопись с отчётами по ревизии укреплённых районов, Наркомату боеприпасов и Военно-воздушных Сил…
С язвительным сарказмом:
- …Я так и не услышал от тебя ответа на заданный мной вопрос, Лаврентий: Почему такая большая аварийность у нашей авиации? Лично выяснишь, или опять у своего поляка спросишь?
Кроме всего прочего, эти данные нужны были Сталину для выступления на Внеочередном пленуме ЦК ВКП(б), чтоб убедить этот «высший партийно-законодательный орган» в необходимости смены «Кабинета Молотова». Если это сделать не удастся, то в глазах словами потомков – «партноменклатуры среднего уровня», он окажется узурпатором…
Самозванцем, то бишь.
А это чревато второй за первую половину двадцатого века смутой, с очень тяжкими последствиями - как для страны, так и для него лично.
Тот, понимающе сверкнув в лучах полуденного Солнца «стёклышками», ответствовал: