Страница 12 из 316
Затем, став предельно серьёзным:
- Но, как говорил пролетарский поэт: «Единица – ноль! Голос единицы – тоньше писка». Вы сможете поднять вашу комсомольскую организацию…?
Вновь почуяв заминку, вновь внёс соответствующую поправку:
- …Если я дам Вам соответствующие полномочия?
И вновь получил твёрдый ответ:
- Смогу, товарищ Сталин.
Вождь тут же достал из портфеля чистый бланк и написал:
«Товарищ Шелепин действует по поему поручению, в интересах советского народа, Советского правительства и Коммунистической партии. Всем без исключения официальным лицам оказывать полное содействие.
И. Сталин».
Вручив сей документ - который было бы правильнее назвать «филькина грамота», он продолжил:
- Однако, дело настолько важное и грандиозное, что и одной комсомольской организации мало!
Вручив список с адресами таких же как Шелепин, но неизвестных потомкам руководителей комсомольских организаций – ветеранов Финской войны, Сталин:
- Времени у Вас ещё много, денег на такси даст Вам товарищ Власик. Товарищ Власик! У Вас имеется наличность?
По взгляду Вождя тот полез в карман, достал несколько купюр и не считая, вручил комсомольцу.
- Оповестите всех, что завтра в восемь утра, я приглашаю их и членов возглавляемых ими комсомольских организаций на митинг по адресу: улица Знаменка 19, возле метро Арбатская. Это бывшее Александровское военное училище. Знаете где это, товарищ Шелепин? Иль зайдём в магазин, глобус Москвы купим?
Они все трое посмеялись шутке юмора, после чего комсомолец ответил:
- Знаю, товарищ Сталин. Я ж коренной москвич! Это не так уж и далеко от Кремля – за полчаса дойти можно.
- Ну тогда не опаздывайте с товарищами. Я могу задержаться – ещё в одно место заехать надо, с ещё одним товарищем поговорить. Так что если задержусь минут на десять-пятнадцать, или даже тридцать… Не паникуйте!
Помолчав, Шелепин осторожно спросил:
- Что нам с товарищами делать, после того как соберёмся?
- Только то, что законом не возбраняется! Там собирается Комиссия при Главном Военном Совете… До моего приезда не пускать в здание товарищей командиров, говорить им в лицо то – что вы с товарищами про них думаете. Больше ничего – никаких активных действий, вроде битья командирских морд. Поняли, товарищ Шелепин?
Тот, с хорошо заметным сожалением по поводу последнего запрета:
- Понял, товарищ Сталин.
- Ну раз поняли, то тогда давайте с Вами попрощаемся до завтрашнего утра.
- До свидания, товарищ Сталин!
Оставшись наедине с Власиком в машине, Вождь в изнеможении откинулся назад на пассажирском кресле и с облегчением выдохнул:
- Фффуууффф!!! Ну а теперь домой.
Сталин и без всякого «Послезнания» знал, что желающих добровольно попасть на фронт борьбы с «белофиннами» было немало с самого начала войны. Особенно среди учащейся молодёжи крупных городов, студентов, членов ВЛКСМ. Донесения из многих военных округов отмечали избыток добровольцев, что позволяло производить среди них отсев по признаку физической годности, военных навыков и лыжной подготовки. И наибольшее количество добровольцев дала именно столица, где одних только лыжных батальонов было сформировано более двух десятков.
Это – реальная сила из нескольких тысяч прошедших ледяной ад предельно мотивированный бойцов!
И если этой силой умело воспользоваться…
Сталин всё больше и больше верил в успех завтрашнего мероприятия.
***
По дороге домой на Ближнюю дачу в Кунцево, они ехали молча. Неизвестно что думал Николай Власик сидящий рядом с Вождём, а тот о своём – о стариковском…
То есть о здоровье:
«Всё же думаю, меня всё-таки убили… Убьют! Не ядом – это выглядит слишком экзотично для наших северных широт. А неоказанием вовремя медицинской помощи. Значит, что? Надо озаботится собственным здоровьем – больше о нём позаботиться некому».
Из «Послезнания» он почерпнул, что врачи знаменитой «Кремлёвки» в будущем - такие же «забронзовевшие», как и сидящий рядом главный охранник этого тела. Сперва проглядят инфаркт у Шербакова, потом залечат до смерти Жданова, да ещё и невинными белыми овечками – «жертвами сталинизма» в истории окажутся.
Для себя он твёрдо решил:
«В случае недомогания следует вызывать на Ближнюю дачу обыкновенного участкового врача из Кунцево – у того практики на порядки больше, чем у этих липовых профессоров - по любому «чиху» у пациента собирающих консилиумы».
Хорошенько порывшись в «Послезнании», Сталин понял:
Лекарства против старости и её «болячек», не изобретут и через сто лет. Но продлить физическую активность можно бросив вредные привычки вроде курения, диетой и физическими упражнениями и в первую очередь пешими прогулками.
К последним он решил приступить немедленно. После того как автомобиль заехал на охраняемую территорию близ Кунцево, он приказал шофёру остановиться:
- Дальше я пешком. Если есть желание, прогуляйтесь со мной, товарищ Власик. Заодно и обсудим кое-какие детали…
Вечерело, тёплый весенний вечер бодрил.
Вспомнив, что по воспоминаниям его дочери Светланы - он «умирал страшно и трудно», Сталин решил что ему нужен его кто-то ещё – кто кроме охраны имеет «доступ к телу», чтоб вовремя вызвать врача…
И тут же твёрдо решил:
«Мне нужно официально жениться».
В сопровождении Власика придя домой в хорошем настроении, он поужинал по принципу «из-за стола надо выходить чуточку голодным» и не откладывая столь важное дело как брак в долгий ящик, сделал предложение «руки и сердца» работнице из обслуги Валентине Васильевне Истоминой
21
– которая давно уже, практически стала членом его семьи, «согревая» его постель.
И не получил отказа.
Как отказать такому мужчине?
Сталин был типичной «совой»: работал далеко за полночь, затем спал почти до обеда. Проснувшись, Вождь ехал в Кремль, созывал совещания, «строил» всех и «выносил мозги» - говоря словами потомков.
А иначе «оно» не работает!
Подумав, он решил не изменять своим привычкам – это вредно для организма, привыкшего к определённым «биологическим часам».
Вспомнив свои же слова произнесённые незадолго до смерти: «Без теории нам смерть!»
22
, сегодня он взялся за ревизию марксизма-ленинизма – главной государственной идеологии, которая и довела «Союз нерушимый» до цугундера.
Главная проблема была в чём?
«Одни слова для кухонь – другие для улиц».
Несоответствие официальных утверждений и видимых невооружённым взглядом существующих реалий – порождало массовое диссидентство среди «прослойки» (интеллигенции) и сплошной пофигизм у «гегемона» (простого народа). Среди «слуг народа» же (государственно-партийной номенклатуры) - разброд и шатания, желание «взять всё и поделить».
В основном, наибольший «когнитивный диссонанс» вызывали три вопроса:
1)
Миф о бесклассовом обществе, построенном в первом в мире социалистическом государстве: едва ль не с первых дней Советской Власти - было замечено, что все граждане стали равными… Но некоторые - более «равными», чем другие.
2)
Миф о «загнивающем капитализме-империализме»: все семьдесят с лишним лет Советской Власти коллективный Запад «гнил» и все эти семьдесят с лишним лет, туда мечтали свалить… Не насовсем, так хотя бы в командировку (турпоездку) чтоб прикупить шмоток - которых днём с огнём не сыщешь в стране развитого социализма.