Страница 96 из 153
Передовой взвод удержал мост, но тыловая колонна подошла с таким разрывом, что успех едва не стал изоляцией. Командир попросил подкрепления по радиостанции; батарея ответила быстро, соседняя рота не ответила вовсе. Посыльный нашёл её в стороне: новый командир повёл людей к старому ориентиру, указанному на сентябрьской карте.
Тухачевский не назвал его трусом. Спросил, кто передал новую схему и получил ли он её лично. Выяснилось, карту дали ротному писарю, тот сунул её в планшет вместе со старыми листами. Командир взял верхний. На полигоне он потерял десять минут, в бою привёл бы людей туда, где их никто не ждал.
Я велел командиру роты пройти к нам. Он был молод, на воротнике виднелся след от плохо пришитой петлицы. На вопрос о карте начал с оправдания, потом заметил обе схемы в руках Тухачевского и замолчал. Я спросил, какую дорогу выбрал бы теперь. Он показал более короткую, хотя эта дорога выводила его под условный огонь. Опыт пришёл после ошибки, которую записали честно.
— Здесь учат командира отвечать за участок или угадывать, какую бумагу хотели видеть у него в планшете? — спросил я у Якира. Он ответил, что карту должны вручать под подпись самого получателя. Ворошилов добавил: если подписей станет больше, а ясности нет, мы вырастим не командиров, а людей, которые бережно хранят непонятную схему. Ротному предложили самому назвать порядок, по которому заметил бы замену.
Он придумал простой способ: на сборе перед выходом каждый командир показывает ближайшему соседу свой первый ориентир и свой запасной. Для тайного приказа это непригодно, для движения к мосту достаточно. Тухачевский попросил дать ему провести следующий отрезок с новой картой. Якир согласился. Командир сам вернулся к людям, не дожидаясь, пока ему напишут верное решение.
Тухачевский наблюдал, как рота исправляет маршрут. Он запомнил фамилию молодого командира; я увидел, что секретарь рядом уже занёс её в блокнот. После воронежской фотографии любая записанная связь станет чьим-то материалом. Я велел секретарю дописать, за что именно человек назван: за ошибку и за исправление. Фамилия без действия слишком удобно превращалась в список.
К вечеру условный противник отвёл людей от моста. Группа удержала переправу и вышла на дорогу в тылу, ради которой затевали всё упражнение. Тухачевский имел право сказать, что его замысел работает. Я видел другое: дошла лишь часть машин, топливо расходовали на объезды, связь дважды заменяли посыльными, а ремонт зависел от подходящей детали в сломанной машине.
Мы вошли в сельский дом, где устроили полевой разбор. За окнами чистили грязь с колёс, водителям раздавали горячую еду. Ворошилов посадил рядом с картой начальника тыла, радиста и двух механиков. Тухачевский не возражал. Его заслуга уже лежала на местности; бумага могла её уменьшить, только если начать скрывать то, что там произошло.
Ворошилов повернулся к Тухачевскому. — На новую ремонтную группу потребуете людей, машины и горючее. Скажите, откуда возьмём. Если пообещать всем округам сразу, грузовиков не появится. Тухачевский ответил, что ему нужна не россыпь мастерских по спискам, а опытная группа с правом выходить вместе с подвижным соединением.
— У неё должна быть машина для эвакуации, — вмешался механик. — На месте не всё сделаешь. Тухачевский попросил назвать три поломки за день и вычеркнул из них одну, которую можно было устранить подручными средствами. Остались тягач и радиомашина. Начальник тыла впервые получил предмет для расчёта, а не обещание «резко улучшить ремонт».
Я вспомнил, как быстро аппарату хочется получить ответ «купить больше радиостанций». Станция без обученного расчёта станет ещё одним ящиком в кузове, а станция с расчётом, который нельзя заменить, погибнет вместе с первым радистом. Я попросил Якира назвать школы, где уже готовят связистов, и число людей, которых можно переучить без остановки текущих занятий.
Тухачевский добавил к ремонту и связи самостоятельность командира передней группы. Если тот должен просить разрешения на каждый объезд, скорость соединения заканчивается у первого сломанного дерева. Ворошилов спросил, кто ответит за колонну, которая свернёт не туда. Тухачевский показал на молодого ротного: он ошибся, исправил ошибку и остался при своих людях.
— Сегодня противник был учебный, — сказал Ворошилов. — Завтра после неверного поворота останутся вдовы. Мне нужен человек, которого можно готовить и проверять, а не красиво назвать инициативным. Я согласился. Самостоятельность требовала связи, знаний дороги и последующего разбора; иначе командир получал право на ошибку, а подчинённые оплачивали её жизнью.
Мы договорились о проверяемом порядке. Младшим командирам дадут ограниченный участок решения и задачу, для которой назовут цель, соседей и запасной путь. На следующих занятиях посредники будут отмечать не только исполнение, но и момент, когда командир узнал об изменении обстановки. За разумный объезд нельзя наказывать после успешного результата только потому, что его не нарисовали заранее.
Тухачевский не стал изображать победу своей теории. Он признал, что потребовал скорость без надёжного ремонта и слишком полагался на то, что центр своевременно узнает о каждом препятствии. Ворошилов признал другое: экономить машины по отдельным полкам бессмысленно, если поломка остановит всю подвижную группу. Оба говорили о цене, на которую теперь можно было посмотреть во дворе.
На карту принесли окончательную отметку: группа вышла за переправу, учебный противник оттеснён, тыл отстал. Я не стал выбирать между «успехом» и «провалом». Успех стоял на дальнем берегу, недостатки лежали по дороге к нему. Тухачевский доказал, что умеет менять план на ходу и слушать тех, кто чинит технику; Ворошилов показал, во сколько армии обойдётся повторение.
Я утвердил продолжение опытной подвижной группы на следующий цикл учений. Якир отвечал за людей и маршрут, Тухачевский — за замысел и открытый разбор ошибок, Ворошилов — за выделение техники и предел расходов. Группу не превращали в личную армию одного командира; ей предстояло каждый раз показывать результат тем, кто дал ей машины и горючее.
Для ремонта выделили две подвижные команды и одну эвакуационную машину из действующего резерва округа, не обещая её всем частям сразу. Начальник тыла к концу недели представит расход деталей и часы простоя на сегодняшнем маршруте. Через месяц группа пройдёт другой маршрут; оценят, сколько машин вернулось своим ходом, сколько вытянули и сколько бросили.