Страница 9 из 153
Ворошилов пошёл дальше. Тухачевский остался у дверей склада, пока я не поравнялся с ним.
— Вы знали о подмене масла? - спросил я.
— Знал, что снабжение врёт по остаткам. Конкретную бочку не знал.
— В расчётах это было?
— Общей строкой.
— Общие строки никого не лишают печати.
— Поэтому я и просил проверку.
— Вы просили полномочия.
— Без них проверка кончается объяснением кладовщика.
Последнюю фразу он произнёс, когда Ворошилов отошёл достаточно далеко.
— Сегодня полномочия у вас были, - сказал я. - Что получили?
Тухачевский посмотрел на парк, где два тягача толкали третий.
— Двадцать девять машин. И склад, который воевал с ними успешнее условного противника.
— Так и напишете.
— Напишу, товарищ Сталин.
Проверка продолжалась ещё два часа. Из шестидесяти восьми машин в парке запустили сорок одну. Самостоятельно вышли тридцать четыре. До условного рубежа добрались двадцать девять. Связь с колонной потеряли за первым леском.
Цифры были хуже доклада Тухачевского. После третьего отказа командиры перестали подходить к машинам и сразу звали писаря. На каждый отказ находилась бумага, подтверждавшая исправность. После каждой бумаги находился человек, которого не было на месте.
К сумеркам заводской представитель вернулся один. На воротнике у него налип снег.
— Сомова доставить не смогли, товарищ Сталин.
— Почему?
— На заводе его нет. Дома тоже.
— Где содержится?
— Не установили.
Ворошилов закрыл журнал.
— Вы же сказали, задержан.
— В отделе кадров есть отметка: выбыл по требованию органов.
— Каких?
— Не указано.
Поскрёбышев принёс трубку полевого телефона. Военный прокурор говорил из Москвы. Я слушал, глядя на сломанный тягач. Под машиной уже разложили детали. На одной половине корпуса блестел свежий металл.
— В центральной картотеке НКВД Сомова нет, - доложил прокурор. - В московской милиции задержание не зарегистрировано. Особый отдел Наркомата обороны получение отрицает.
— Пропал сегодня?
— Трое суток назад. С заводской проходной выведен участковым Петровым. Основание - бытовой донос соседки. В журнале отделения записано, что после беседы отпущен домой.
— Дома был?
— Жена утверждает, что не возвращался. Комнату опечатали вчера.
— Кем?
— На печати номер районного жилищного отдела.
Я посмотрел на заводского представителя. Тот держал шапку у живота обеими руками.
— Петрова найти. Журнал отделения, первичный донос и печать изъять. Сомова искать через прокуратуру и мою охрану. НКВД дать запрос, но маршрут поиска не передавать.
— Есть.
— Семью не трогать. Печать снять.
Прокурор помолчал.
— Комната уже распределена другому жильцу.
— Отменить.
— Нужна бумага района.
— Получите.
Я вернул трубку Поскрёбышеву.
Тухачевский стоял у тягача. Он не слышал весь разговор, но услышал фамилию.
— Сомов принимал детали?
— По документам - да.
— А если его убрали до подписи?
— Тогда кто-то очень вовремя нашёл вредителя.
Ворошилов подошёл ближе.
— Разрешите оставить заводскую партию до утра под охраной. Без ареста людей.
— Оставляйте. Начальника снабжения от исполнения отстранить. Заместителя представить мне к утру.
— Есть.
— Тухачевский.
Он повернулся.
— Расчёты проверки перепишите по факту. Без выводов о заговоре.
— Будет сделано.
— И никаких списков людей, которые сегодня задавали вопросы.
Тухачевский посмотрел на Зубова у ворот. Тот приехал позже, но уже успел открыть блокнот.
— Я списков не составляю, товарищ Сталин.
— Поэтому говорю не только вам.
Зубов закрыл блокнот.
На обратной дороге Ворошилов молчал. В темноте его лицо появлялось только возле редких фонарей. Папку с итогами он держал на коленях обеими руками.
— Двадцать девять машин, - сказал он наконец.
— Из шестидесяти восьми.
— Завтра будет больше.
— Потому что предупредили?
— Потому что теперь знают, за что отвечать.
— А до моего приезда не знали?
Он провёл пальцем по застёжке.
— Знали. Не верили, что спросят в один день со всех.
Я отвернулся к окну.
На полигон я приехал искать неисправные машины. Нашёл исправные ведомости, человека без тюрьмы и комнату, которую освободили раньше, чем хозяина признали виновным.
В Кремле Поскрёбышев встретил нас у машины.
— Петров найден.
— Где?
— В своём отделении. Говорит, Сомова отпустил.
— Журнал?
— Страница переписана. Первичного доноса нет.
— Кто переписал?
— Подпись начальника отделения.
Я поднялся по ступеням. Поскрёбышев шёл рядом.
— А Сомов?
— Официально его нигде нет.
За моей спиной Ворошилов остановился. Потом всё-таки вошёл следом.