Страница 49 из 153
— Телеграмма заверена управлением дороги, — сказал начальник поезда. — На станции наш караул снимают полностью. Дальше идут местные.
Климов проверил номер. Он отличался от казанского одной цифрой, подпись была та же. Внизу приписали: прежний контрольный допуск сорок один сохраняется.
Число знали те, кто готовил первый круг охраны. Сталин предупредил Климова отдельно: тот, кто назовёт сорок один, не должен получить ничего. Капитан сложил телеграмму, запер её в металлическом ящике и вызвал Тухачевского.
Заместитель наркома пришёл без кителя, в гимнастёрке. За двое суток пути он успел проверить журналы связи и спорил с комбригов Горином о порядке доклада. Климов показал ему приписку, не отдавая лист в руки.
— Значит, люди раскрылись, — сказал Тухачевский.
— Значит, их надо снять на военном посту.
— Кто встретит их на станции?
— Новый караул железнодорожной охраны.
— Тот самый, который идёт нам на смену.
Климов предложил остановить поезд перед входным семафором, вызвать военного коменданта и передать троих под расписку. Тухачевский подошёл к окну. Впереди состав сбрасывал ход; за стеклом тянулись запасные пути и вагоны с лесом.
— Если остановимся до станции, они поймут, что номер не сработал. Один останется здесь крайним, двое в Москве исчезнут.
— Моя задача — довезти вас, а не искать людей в Москве.
— Ваша задача — исполнить приказ Сталина. Он оставил старый номер в обращении, чтобы за ним пришли.
Климов не спорил о замысле. Он отвечал за двери, посты и оружие. Трое уже находились внутри его охраны, а на перроне их ждали люди из того же управления. Продолжить проверку означало дать им возможность соединиться.
— До штабного вагона их не допускаю. На перрон не выпускаю. С новым караулом разговариваю сам через закрытую дверь.
— Правильно. Поезд не останавливайте дольше смены локомотива.
— Если дорога не выпустит?
— Тогда увидим, кто придёт за мной лично.
Тухачевский вернулся в штабной вагон. Климов поднял своих людей без тревоги: двоих поставил между служебным и пассажирским вагонами, ещё двоих — у оружейного ящика. Проводникам велел запереть наружные двери после входа на станцию.
Лыткин вышел в коридор первым. Он спросил, почему караул меняют без построения. Климов ответил, что построение будет на перроне после проверки удостоверений. Лыткин потребовал вернуть оружие до передачи постов.
— Оружие получите у нового начальника караула, — сказал Климов. — Назовите допуск.
— Сорок один.
Гусев и Белов стояли за его спиной. Климов открыл дверь оружейного купе, вынул три револьвера и передал их своим бойцам. Кобуры прибывших остались пустыми.
— Приказ принят. До станции находитесь в купе.
Лыткин посмотрел на револьвер в руке красноармейца и вернулся к своим. Дверь они не закрыли. Климов приказал часовому не подходить к проёму и держать коридор с конца вагона.
Состав вошёл на станцию медленно. На соседнем пути стоял паровоз без вагонов, из трубы шёл редкий дым. Новый караул построился у штабного вагона, хотя по схеме принимать посты должен был возле служебного.
Начальник смены поднялся на подножку и показал удостоверение через стекло. Климов сверил фотографию, не открывая дверь. Документ был настоящим, печать управления совпадала.
— Приказ на смену караула.
— Назовите контрольный допуск.
— Сорок один.
Климов задвинул внутренний засов. Начальник смены постучал рукояткой в стекло и повторил, что действует по распоряжению Москвы. За его спиной двое сотрудников разошлись к сцепкам.
Климов дал часовому знак. Красноармейцы в пассажирском вагоне закрыли переходную площадку и сняли с креплений винтовки. В штабном вагоне Тухачевский убрал бумаги в сейф и оставил на столе пустую папку.
Начальник поезда сообщил, что выходной семафор закрыт. Дежурный по станции требовал отцепить локомотив и переставить состав на запасной путь. Военного коменданта на перроне не было.
— Запускайте паровоз и держите давление, — приказал Климов. — Без моей команды сцепку не открывать.
Из служебного купе вышел Белов. В руке у него был маленький браунинг, которого не нашли при досмотре. Лыткин держал дверь, Гусев шёл следом с железнодорожным ключом.
— Капитан, откройте штабной вагон. Есть отдельное распоряжение по Тухачевскому.
— Покажите распоряжение.
— Получите после передачи охраны.
Климов отступил к переходной двери и закрыл её за собой. Между тремя сотрудниками и Тухачевским остался пассажирский вагон, два запертых перехода и шестеро вооружённых красноармейцев.
Снаружи новый караул начал подниматься на подножки. Люди Климова распределили патроны, поставили один ящик поперёк коридора и погасили свет в крайних купе. Начальник поезда велел проводникам занять места у ручных тормозов.
Климов крикнул через дверь, что поезд находится под охраной военного прокурора и смена не принята. Лыткин ответил приказом открыть вагон и сдать оружие. Слова о сорок первом допуске больше не повторяли.
Тухачевский подошёл с другой стороны. Климов не открыл ему дверь и сообщил, что трое вооружены, на перроне до отделения сотрудников и связи с Москвой нет.
— Вывести поезд можете? — спросил Тухачевский.
— Если машинист не подчинится диспетчеру.
— Передайте ему мой письменный приказ продолжать движение.
— До машиниста сейчас не пройти.
Тухачевский велел связисту протянуть полевой телефонный провод к паровозу. Катушка хранилась в штабном вагоне, длины хватало через крыши двух вагонов. Связист открыл верхний люк и полез наружу с мотком кабеля.
В это время Лыткин ударил железнодорожным ключом по замку переходной двери. Первый удар смял накладку. Белов поднял браунинг и приказал часовому отойти от коридора.
Климов не отошёл. Он снял предохранитель револьвера и велел своим людям не стрелять, пока дверь держится. На перроне новый караул уже пытался расцепить состав.
Неправильный допуск раскрыл подмену. Тихо заменить охрану не получилось. Теперь троим в служебном вагоне оставалось либо сдаться, либо выбить дверь силой.