Страница 4 из 153
— Если это шутка, я найду шутника раньше вашего Особого отдела.
— Лист положите, — сказал я.
Он положил.
Тухачевский стоял над столом. Теперь его перчатки остались на стуле.
— Разрешите подать рапорт.
— Не разрешаю.
— Моя должность стала приманкой. Проверка даст фамилии человеку, который уже завёл дело.
— Если уйдёте, он получит первую готовую формулировку: испугался проверки.
— Если останусь, получит людей.
— Поэтому люди будут подписываться под расчётами. Вы сами это предложили.
— От номера это не спасёт.
— От номера вас спасать никто не обещал.
Он поднял глаза. Перчатки остались на стуле, но руки он держал вдоль швов.
— Тогда разрешите уточнить: от чего меня должна защитить эта проверка?
— От расстрела по бумаге, которую никто не проверил.
Ворошилов медленно выдохнул и отвернулся к окну.
Я велел привести секретаря и Маслова раздельно. Секретарь пришёл первым. Молодой, с чернилами на среднем пальце. Встал у двери и держал руки по швам.
— Сколько листов приняли?
Он назвал число. Совпало с описью.
— Папку открывали?
— Для пересчёта.
— Кто держал?
— Я. Потом товарищ Маслов проверил завязки.
— Он листал?
— Две последние страницы.
— Папка оставалась с ним?
Секретарь посмотрел на Поскрёбышева.
— Отвечайте мне.
— Я отошёл за журналом.
— Что сказали Маслову перед тем, как отошли?
— Чтобы не трогал.
— Дословно.
У секретаря дёрнулась щека.
— Товарищ Сталин…
— Дословно.
— «Не лапай, сука, это Сталину».
Ворошилов повернулся от окна. Тухачевский опустил глаза на стол.
— Что ответил Маслов?
— Сказал, что не первый день служит и знает, куда можно лапать.
— Ещё что-нибудь?
— Назвал меня канцелярской гнидой.
— За журналом сколько ходили?
— Он лежал в соседней комнате. Я сразу вернулся.
— Папка была открыта?
— Закрыта. Маслов держал её в руках.
Секретаря увели в комнату без телефона. Маслов вошёл в шинели. Снял фуражку, увидел Ворошилова и Тухачевского, провёл ладонью по волосам.
— Кто приказал проверять папку?
— Инструкция по допуску материалов в кабинет.
— Кто приказал лично?
— Дежурный начальник охраны.
— Фамилия.
Он назвал.
— Папку открывали?
— Проверил завязки и крайние листы.
— Пока секретарь ходил за журналом?
Маслов посмотрел на дверь.
— Он отсутствовал недолго.
— Я не спрашивал, долго ли.
— Да.
— Что делали?
— Держал папку.
— Почему закрыли, если секретарь оставил открытой?
Маслов сглотнул.
— Она была закрыта.
Поскрёбышев заглянул в объяснение секретаря.
— Секретарь утверждает, что оставил её раскрытой на странице описи.
— Значит, путает.
— Или путаете вы, — сказал Ворошилов.
Маслов не ответил.
Поскрёбышев положил рядом контрольный талон охраны.
— Здесь вашей рукой написано: двадцать четыре листа.
Маслов посмотрел на цифру.
— Мог ошибиться при пересчёте.
— Значит, вы всё-таки пересчитывали?
— Проверил комплектность.
— Секретарь зарегистрировал двадцать три.
Маслов поправил шинель на плечах.
— Тогда ошибся я.
— Писать будете в соседней комнате. Всё с момента выхода на службу. Кто говорил про папку, кто звонил, куда отходили. Если снова начнёте предполагать, прокурор поможет вспомнить.
Его вывели.
Ягода приехал до того, как Маслов закончил первую страницу. В кабинет вошёл один, остановился перед столом.
— Мне доложили о задержке сотрудника охраны.
— Его не задерживали. Он пишет объяснение.
— Разрешите ознакомиться с причиной.
Поскрёбышев перевернул серый лист.
Ягода прочитал заголовок и номер. Лицо не изменилось. Правая рука легла на спинку свободного стула, но садиться он не стал.
— Это бланк Особого отдела.
— Я вижу.
— Материал следует передать НКВД для служебной проверки.
— Проверку проведёт военный прокурор. Ваше ведомство даст образцы бумаги, номера учётных дел и список тех, кто имел доступ.
— Товарищ Сталин, внутренние номера относятся к оперативному учёту.
— Тем более найдёте быстро.
Ягода убрал руку со стула.
— Тухачевский присутствовал при обнаружении?
— Присутствовал.
— Тогда он знает о разработке, которая могла не иметь к нему отношения.
Тухачевский повернулся к нему.
— Строку для руководителя оставили пустой. Видимо, ещё выбирали, к кому она не имеет отношения.
Ягода посмотрел на меня.
— Разрешите задать ему вопросы отдельно.
— Нет.
— В таком случае прошу зафиксировать, что НКВД лишено возможности проверить утечку собственного материала.
— Поскрёбышев зафиксировал. Что ещё?
Ягода застегнул верхнюю пуговицу кителя. Со второй промахнулся, расстегнул первую и начал заново.
— Ничего, товарищ Сталин.
Военный прокурор опечатал страницу, папку расчётов и журнал приёмной. Маслова, секретаря и дежурного начальника охраны развели по разным комнатам. Домой никого не отпустили.
Прежний хозяин этого тела арестовал бы всех троих. К утру каждый назвал бы виновного. Фамилии наверняка оказались бы разными.
Арестовывать я запретил.
Тухачевский забрал перчатки.
— Проверка остаётся в силе?
— Да.
— После этого?
— Вопросы и подписанные расчёты через два дня.
Он надел одну перчатку. Вторую держал в руке.
— Если ещё один лист окажется в моей папке?
— Не выбрасывайте. У нас начинают заканчиваться люди, которые их не печатали.
Тухачевский посмотрел на Ягоду. Тот стоял у стола и читал номер вверх ногами.
— Разрешите идти?
— Идите.
Ворошилов вышел следом. Ягода остался.
— Правильно ли я понял: Тухачевский остаётся в должности? — спросил он.
— Да.
— В таком случае Особый отдел продолжит проверку.
— Пусть проверяет. Без новых бланков в чужих папках.
— Разрешите уточнить. Если Маслов назовёт человека Тухачевского?
— Принесёте человека, лист и доказательство передачи.
Ягода помолчал.
— Правильно ли я понимаю: порядок теперь иной?
— Я потребовал доказательства.
— Аппарат воспримет это как изменение.
Он попросил разрешения уйти. Я отпустил.