Страница 30 из 153
Глава 8. Комната
В мае начальник отделения снова вспомнил о Петрове.
Вызвал после смены, запер дверь и достал из стола три машинописных листа. Верхний положил на зелёное сукно, остальные придержал локтем.
— Читай.
Петров снял фуражку. На стул не посмотрел.
Объяснение было составлено от его имени. Девятого декабря участковый Петров, получив сведения о подготовке срыва оборонного заказа, по собственной инициативе доставил инженера Сомова для дополнительной проверки. Начальнику отделения доложил после передачи задержанного представителям особой инспекции. Кому именно передал, установить не смог. Полагал, что действует в интересах государственной безопасности.
Внизу оставили место для подписи.
— Хорошо написано, — сказал Петров.
— Не для красоты печатали.
— Я Сомова на своей машине до завода вёз. В журнале номер записан.
— Вот и напишешь, что машину взял сам.
— Дежурный путёвку выдавал.
— Дежурный уволился.
Петров перевернул страницу. Во втором абзаце Клавдия Мартынова сообщала, что Сомов встречался с переводчиком внешнеторговой конторы и передавал ему сведения о «группе технического курса». Рядом в скобках стояли фамилия и номер временного пропуска.
Николай Сергеевич Курбатов. № 74318.
— Этого в доносе не было.
Начальник сложил два листа, лежавшие под локтем.
— Было.
— Я первый лист читал.
— Ты много чего читал. Поэтому сейчас стоишь здесь, а не сидишь у военного прокурора.
Петров провёл ногтем по строке.
— Клавдия его видела?
— Подпись стоит.
— Она «дезорганизацию» с третьего раза выговорить не может. А тут «группа технического курса».
Начальник вытянул руку.
— Давай сюда.
Петров вернул объяснение.
— Подпишешь утром. Поставишь девятое декабря.
— Сейчас май.
— Для тебя пока май.
Начальник убрал бумаги в ящик и повернул ключ. Связка осталась в замке.
— Комнату Сомовых получил мой шурин, — сказал Петров.
— Не получил. Ордер отменили.
— Значит, зря я человека отдавал.
— Вот это в объяснение не пиши.
В коридоре загремело ведро. Уборщица выругалась на дежурного, потребовала поднять ноги и толкнула дверь шваброй. Начальник вышел проводить её до лестницы. Ключи он выдернул из замка и унёс с собой.
Петров надел фуражку. До двери дошёл, остановился и вернулся к столу.
Замок стоял новый. Старый ключ, выточенный зимой по мыльному слепку, не подошёл бы. Петров опустился на корточки и провёл пальцами под нижней кромкой ящика. Там ничего не было.
В декабре начальник прятал запасной ключ за шкафом, на гвозде возле трубы. После приезда прокуратуры шкаф переставили. Петров посмотрел на свежие царапины в полу, взялся за боковую стенку и потянул. Шкаф сдвинулся на ладонь.
Ключ висел на том же гвозде.
Он открыл ящик. Сверху лежало его объяснение. Под ним — копия доклада начальника Гаю. Ещё ниже Петров нашёл протокол дополнительного опроса Клавдии.
На первой странице стояло восьмое декабря. Клавдия будто бы вспомнила переводчика Курбатова ещё до доставления Сомова. На обороте начальник заверил её подпись и вписал номер пропуска.
Петров поднёс лист к настольной лампе.
В левом верхнем углу проступил входящий штамп отделения: одиннадцатое декабря. Штемпель били с оборота, потом вытерли, но цифры продавили бумагу. Сомова к тому времени уже вторые сутки держали в заводском подвале.
Внизу Клавдия вывела фамилию крупными буквами. В слове «Мартынова» первая палочка ушла влево. На её первичном доносе палочка уходила вправо.
Подделали не только текст.
В коридоре снова загремело ведро.
— Куда ты её прёшь, дура? — крикнул начальник.
— Сам сюда поставил, сам и обнимай!
Петров вынул протокол. Вместо него положил копию доклада Гаю, сложенную той же стороной наружу. Ящик запер, ключ повесил за шкафом и успел отойти к двери.
Начальник вернулся.
— Ты ещё здесь?
— Думал, подпись сейчас поставить.
— Утром. При свидетелях.
— Тогда утром.
На улице Петров не пошёл домой. За ним уже третий месяц ходили двое. Один менял кепки и читал газеты от последней страницы. Второй ни разу не подошёл ближе двадцати шагов. Кто из них был от военного прокурора, а кто от Кремля, Петров не знал.
Он свернул к пивной. Первый остался у трамвайной остановки. Второй вошёл следом и занял стол у окна.
Петров заказал кружку, выпил половину и направился к уборной. На обратном пути задел локтем стол человека у окна. Пиво пролилось на газету.
— Глаза разуй, — сказал тот.
— Сам разувай.
Петров бросил на мокрую газету сложенный лист и вернулся к своей кружке.
Человек дочитал страницу, свернул её вместе с протоколом и вышел. Первый наблюдатель у остановки проводил его глазами, но с места не двинулся.
Петров допил пиво.
Теперь бумага была не у него. Если начальник утром откроет ящик, до суда Петров может не дожить. Если не откроет, придётся поставить подпись под собственным приговором.
Он заказал вторую кружку. Денег хватало только на одну.
— В долг не наливаем, — сказала подавальщица.
— Тогда воды.
— Из крана пей. Тоже государственная.
Петров вышел.
Первый наблюдатель сложил газету и пошёл за ним.
Имя Курбатова Петров узнал шесть дней назад.
Начальник отделения после службы поехал не домой. У Курского вокзала отпустил служебную машину, прошёл через два двора и сел в трамвай другого маршрута. Петров ехал на задней площадке следующего вагона. Человек с газетой остался между ними. Второй наблюдатель куда-то исчез.
Начальник сошёл возле внешнеторгового объединения. В парадный подъезд не вошёл. Обогнул здание и остановился у ворот, где грузчики выкатывали ящики с немецкими надписями.
Через десять минут появился мужчина в сером пальто.
Петров видел его в декабре всего несколько часов. Сначала в отделении, потом в машине и у проходной завода. Шляпа тогда была другая. Пальто тоже. Левое ухо осталось прежним.
Начальник протянул ему конверт. Мужчина не взял. Они отошли за грузовик. Оттуда донеслось:
— ...объяснение подпишет.
— А если нет?
— Подпишет.
Мужчина в сером вышел первым. Конверт торчал из внутреннего кармана пальто.