Страница 12 из 153
На койке сидел Сомов. Сорок с небольшим, небритый, в рубашке без ремня. Левая скула опухла. Два пальца правой руки были перевязаны грязной марлей. Врач светил ему в глаза.
При моём появлении Сомов попытался встать. Ноги не удержали.
— Сидите.
Он снова опустился на койку. Посмотрел на мои сапоги. Потом поднял голову.
— Товарищ Сталин?
— Фамилия.
— Сомов Алексей Иванович.
— Сколько вы здесь?
— Третий день. Или четвёртый. Часов нет.
— Кто допрашивал?
Он показал подбородком на человека с разбитой губой.
— Этот. Ещё двое приезжали.
— Фамилии знаете?
— Одного звали Мельников. Второго между собой Николаем Сергеевичем.
Сомов потянулся к кружке. Врач переставил её ближе к здоровой руке.
Прокурор записал.
— Что требовали подписать?
Сомов кивнул на стол. Там лежали страницы, прижатые кружкой. Поскрёбышев взял их через платок.
Признание начиналось словами о контрреволюционном умысле. Дальше Сомов якобы соглашался, что намеренно пропустил бракованные корпуса передач, чтобы вывести из строя военные тягачи. Внизу оставили место для фамилий сообщников.
— Подписали?
— Первую страницу.
— Почему?
Он поднял перевязанную руку.
— Потому что пальцы у меня не государственные.
Человек у стены дёрнулся.
— Никто ему пальцы не ломал. Сам дверью прижал.
Начальник охраны повернул его лицом к кирпичу.
— Тебя не спрашивали.
Сомов усмехнулся. Губа лопнула, на подбородке появилась кровь.
— Дверь у них, товарищ Сталин, грамотная. Спрашивает, кто приказал менять клеймо. Не ответишь - закрывается.
Ворошилов стоял у стола и читал признание.
— Здесь указано, что вы приняли партию.
— Не принимал.
— Подпись в документах ваша.
— Покажите.
— Сейчас документов нет.
— Тогда нет и подписи.
Ворошилов перевернул страницу. Сомов дождался, пока бумага перестанет шуршать.
— На полигоне развалился корпус передачи, - сказал нарком. - Номер партии такой-то.
Сомов повторил номер.
— Эту партию забраковали в октябре.
— Основание?
— Трещины после закалки. Я написал акт. Директор заставил пересмотреть. Я отказался.
— Кто поставил клеймо?
— Если клеймо настоящее - никто. Штамп лежал у меня в сейфе.
— Где ключ?
— Забрали в первый день.
Прокурор повернулся к человеку у стены.
— Кто изъял ключ?
— При обыске изымалась связка.
— Протокол где?
— Оформляется.
— Три дня?
— Работа велась срочно.
— Настолько срочно, что задержанного не оформили нигде?
Тот промолчал.
Петров стоял у двери. Сомов заметил его и перестал шевелить перевязанными пальцами.
— Ты.
Петров опустил глаза.
— Алексей Иванович, я не знал, что так выйдет.
— Комнату уже получил?
— Не получил.
Сомов провёл языком по лопнувшей губе.
— Значит, плохо служил.
Петров шагнул вперёд.
— Я тебя от этих забрал. Они ночью приехали бы.
— Ты меня им привёз.
— Приказ был.
— Покажи.
Петров не ответил.
Сомов посмотрел на меня.
— Домой можно?
— Нет.
Он кивнул.
— На полигон поедете. Покажете партию и клеймо. Под охраной.
— Я арестован?
— Пока вы свидетель и человек, подписанный под признанием.
— Ясно.
— Вам ничего не ясно. Сначала врач, потом работа.
Он осторожно пошевелил перевязанными пальцами.
— Работать смогу. Писать - не обещаю.
— За вас уже написали достаточно.
Военный прокурор опечатал помещение. Людей Особого отдела вывели через заднюю дверь, чтобы рабочие ночной смены не увидели. Это предложил Ворошилов. Я согласился не ради их достоинства. Если завод узнает, что сотрудники разных ведомств берут друг друга под оружием, к утру половина документов исчезнет, а вторая половина получит новые даты.
Начальник заводской охраны прибежал, когда всё закончилось. Встал у входа, не снимая фуражки.
— Товарищ Сталин, объект использовали без моего ведома.
— Кто выдал ключ?
— Дежурный по предписанию.
— Чьему?
— На документе была печать.
— Чья?
Он посмотрел на задержанного сотрудника Особого отдела.
— Не успел рассмотреть.
— Тогда рассмотрите у прокурора. До утра от должности отстранены.
Он снял фуражку.
— Есть.
У машины Ворошилов попросил разрешения доложить наедине.
— Докладывайте.
— Если сейчас открыть дело против Особого отдела, Ягода потребует передать ему расследование. Если отказать, он скажет, что вы защищаете вредителя и Тухачевского.
— А вы что скажете?
— Что Сомова держали незаконно. Но партия деталей действительно вышла с завода и действительно ломает машины.
— Значит, вредительство?
— Значит, сначала нужно увидеть деталь.
— Наконец-то.
Ворошилов не улыбнулся.
— Разрешите оставить людей Ягоды у военного прокурора до вашего решения.
— Оставляйте. Ягоду уведомить сейчас. Формулировка: обнаружено неучтённое место содержания свидетеля по оборонному заказу.
— Он приедет.
— Пусть.
Ягода приехал на завод раньше, чем врача вынесли из подвала. Машина остановилась у проходной. Генрих Григорьевич вышел один, охрану оставил за воротами. До объекта его провёл Поскрёбышев.
Ягода остановился передо мной.
— Мне сообщили о задержании сотрудников НКВД.
— Военный прокурор установит, сотрудники ли они.
— Удостоверения подлинные.
— Подвал тоже подлинный.
— Разрешите ознакомиться с материалами.
— После описи.
Он посмотрел на дверь с печатью.
— Сомов найден?
— Найден.
— Он дал показания?
— Ему помогали дверью.
Ягода перевёл взгляд на прокурора.
— Если применялось незаконное воздействие, виновные будут наказаны.
— Они уже три дня никем не числятся. Кого накажете?
— Установим цепочку распоряжений.
— Начните с Мельникова.
— Он в отпуске.
— Сегодня получал бензин.
Ягода на мгновение задержал дыхание. Потом расстегнул перчатку.
— Проверю.
— Не вы один.
— Товарищ Сталин, работа с агентурой не может проводиться комиссией.
— Здесь работали не с агентурой. Здесь выбивали подпись из инженера.
— Если инженер связан с браком оборонной продукции, проверка необходима.