Страница 7 из 63
3
Я просыпаюсь и, как всегда, он уже там. Смотрит на меня так, будто я — его рассвет. Спустя месяцы, проведенные бок о бок с ним, я понимаю, что он мне действительно нравится.
Он не просто замена, не просто самый безопасный вариант на данный момент.
Нет.
Это Тревор.
Обожаю то, как он на меня смотрит. Ну кому бы не понравилось, когда такой шикарный мужчина лежит на кровати напротив и созерцает тебя так, словно ты какая-то греческая богиня? Я тоже человек, в конце концов. И он чертовски красив… даже слишком. Он сильный и мощный, но при этом добрый. Полная противоположность Томасу.
— И тебе доброе утро, Тревор. Снова не спишь уже несколько часов? — спрашиваю я, пока третий по счету зевок оглашает комнату.
— Да, мне приятнее смотреть на тебя, чем спать. Знаешь… иметь под боком живую копию Афродиты, только с грудью побольше — такая удача выпадает не каждому.
Я хватаю подушку у себя из-под головы и запускаю в него.
— Сволочь…
Он вскакивает со своей кровати и запрыгивает на мою. Я чувствую, как матрас проседает под нами, и по комнате разносится оглушительный треск.
— Ты что, только что сломал кровать?
Я пытаюсь сохранить серьезное лицо, но когда мы сталкиваемся взглядами, оба начинаем хохотать как ненормальные. Это самый искренний и освобождающий смех за последние месяцы. Я благодарна ему за каждую минуту облегчения, которую он мне дарит. Мне это чертовски необходимо.
— Ты гребаный слон, Тревор.
— Что ты сказала, Фенненс? Повтори.
В мгновение ока он оказывается надо мной, и этот гад начинает меня щекотать — до такой степени, что мне уже становится дурно.
— Хватит, умоляю! Ты же знаешь, когда ты так делаешь, мне срочно нужно в туалет! — кричу я, брыкаясь изо всех сил.
— Ладно, ладно. Но только потому, что я не фанат «золотого дождя», — на его лице расплывается лукавая улыбка. — По крайней мере, не здесь… вот в душе — это другой разговор.
Его взгляд замирает. Он нависает над моим телом, опираясь на руки, чтобы не раздавить меня. Он засматривается на мои губы… а я на его… Он — самое прекрасное, что я когда-либо видела. Он другой. Может, это просто физическое влечение, но я не могу лгать себе: он действительно хороший парень. Я ценю его душу, его манеры. Он не груб и не боится показывать мне свои слабые стороны. Он зрелый.
— Мне пора собираться, — шепчу я совсем неубедительно.
Признаюсь, мне совсем не хочется уходить.
Каждая мышца моего тела напрягается под ним. Он хочет меня так же сильно, как я его. Голубизна его радужек тонет в расширенных зрачках.
— Фенненс, я хочу эти губы. Но я не сделаю этого без твоего разрешения, — шепчет он, наклоняясь к моему уху. От горячего воздуха на шее я замираю. Каждая фибра моего существа возбуждена, я сжимаю ноги, чтобы унять пульсацию, которую вызывает его близость. Проклятье, я же человек… Я чувствую себя грязной из-за того, что позволяю ему это.
Или нам правда можно?
Это ведь не… измена?
Разве я не предаю Томаса?
— Всего один поцелуй, Фенненс. Я знаю, что ты никогда меня не полюбишь. Поцелуй меня так, будто я — это он, всего один раз.
Эти слова — сущая мука. Я чувствую страдание в его голосе, и осознание того, что он ко мне чувствует, больно бьет в грудь. Он любит меня… и делает это, зная, что в моем сердце Томас. Это одна из самых чистых форм любви, какие только могут существовать. Я беру его голову в ладони и смотрю на него. Я могу его уничтожить.
Я знаю это.
Его привязанность дает мне власть, которой я не заслуживаю.
— Мне не нужно представлять его, чтобы целовать тебя.
Мои губы врезаются в его — это жадный, голодный поцелуй. Столкновение оказывается фатальным. Его полные губы и стон, сорвавшийся у него изо рта, заставляют меня намокнуть еще сильнее. Неужели неправильно так себя чувствовать?
Его язык вторгается в мой рот, и я чувствую его повсюду… каждая клетка моего тела дрожит и трепещет.
Это не нежно, но деликатно… страстно. Его поцелуи не похожи на поцелуи Томаса. Здесь нет столкновения противоречивых эмоций. Он хочет меня, а я хочу его. Без сложностей, без страха. Самая прекрасная и простая вещь в мире.
В последнее время мои чувства обострены, будто всё стало в разы интенсивнее. Включая возбуждение. Мне достаточно искры, чтобы завестись. Может, я просто привыкла к невозможным ритмам Томаса? В конце концов, он научил меня, что секс может быть прекрасен.
Не раздумывая, я раздвигаю ноги и позволяю ему прижаться именно туда, где желание становится почти болезненным. Он толкает таз навстречу моему, и из моего горла вырывается тяжелый стон. Я сама от себя такого не ожидала. Я действительно стала слишком чувствительной.
— Черт, ты хоть понимаешь, что ты делаешь?
Его голос возбужденный, прерывистый. Он сходит со ума от жажды обладания. Эта мысль сводит меня с ума. Я притягиваю его голову к своей.
— Чего ты хочешь, Фенненс? Мне нужны слова. Ты должна сказать мне.
Самый чувственный голос в мире проникает в мои уши. Он звучит как демон-искуситель.
— Целуй меня, Тревор… всю…
Я и сама не знаю точно, что имею в виду, но когда он спускает с меня белье, мне становится ясно, чего я желаю.
— Ты уверена, куколка?
Именно потому, что он спрашивает, заботясь о моем состоянии и уверенности, я хочу, чтобы он это сделал.
— Черт возьми, Тревор, сделай это, пока я не передумала.
Его губы впиваются в мою шею. Он ласкает меня зубами, языком. Оставляет дорожку нежных поцелуев, которая начинается там и заканчивается в ложбинке декольте.
— Можно?
Мне кажется абсурдным, что он задает этот вопрос, когда я уже вся изнываю от ожидания.
Когда он добирается до лифчика, он снова спрашивает… и я киваю. По комнате разносится характерный звук.
— Ты ведь не только что порвал мой лифчик, правда?
Я смотрю на него в оцепенении. Мой топ превратился в клочок ткани, брошенный на пол. Лямки безвольно свисают по бокам.
— Разве не этого ты хочешь, Фенненс? Не думать?
Я замираю, глядя на него и понимая, что я для него как открытая книга.
Разве не этого ты хочешь, Фенненс? Не думать.
Боже, какая же я стерва.
Я использую его… и он… он это знает.
— Я ужасный человек, верно?
Он лишь пожимает плечами в ответ на мой вопрос.
— С такой потрясающей грудью ты можешь делать со мной что угодно и никогда не будешь ужасной.