Поворот ненависти

38

Три месяца спустя

Я больше не знаю, какой сегодня день. Не знаю, сколько часов я проспал. Я даже не помню, скольким людям я угрожал, скольких преследовал или оставлял пялиться в потолок с вырванным языком. Я знаю только одно: за неделю я практически стер людей Марроу с лица земли в этой стране.

Каждую ночь — новый склад. Каждую ночь очередная красная точка на карте исчезала в пламени или под грохот детонаций, которые Эзра готовил с той улыбкой психопата, которую знаю только я. Каждую ночь еще один кусок их империи превращался в руины.

Я не чувствую жалости.

Я не чувствую раскаяния.

Я не чувствую вообще ничего.

Потому что они ничего не чувствовали, когда вырывали у меня Джун и моих детей. Они ничего не чувствовали, когда посылали вооруженных людей к охотничьему домику. Они ничего не чувствовали, когда бросили её там — напуганную, одинокую, с младенцами на руках.

А я — чувствовал. Я чувствовал всё. И теперь я возвращаю должок.

Первый склад был легкой добычей: двое охранников, старые ворота, документы, которые отлично горели в ночи. Второй… там была кровь повсюду. Там я потерял терпение. Там я перестал пытаться «посылать сообщения». Я просто захотел закончить работу.

Третий я взорвал издалека. Четвертый мы брали вместе с русскими. Они смеялись, я — нет. Смешного было мало. Пятый… этим я насладился. Там был один из сводных братьев Тревора — выродок от одной из многочисленных интрижек этого дерьма, его отца. Тот самый, который всегда слишком много болтал. Теперь он молчит навсегда.

Я выпотрошу их. Оставлю без гроша. Заставлю выйти на свет. Потому что, когда взлетит на воздух последний склад, когда последний человек Марроу побежит, как крыса, Эзра его выследит. А я уже буду там, с окровавленными руками, готовый довершить дело.

Каждый раз, когда я нажимаю на спуск, я вижу лицо Джун перед её отлетом в Альберту.

Бледная. Изнуренная. Прижимает детей к груди так, будто за ней гонится весь мир.

Благословляю Мелиссу за то, что она постоянно держит меня в курсе. Я не буду ждать, пока они снова придут за Джун. Я истреблю их первыми.

Мне говорят, что я перегибаю палку. Что я захожу слишком далеко. Что на войне нужно воевать головой, а не только кровью. Но эти люди не знают, каково это — видеть, как любимая женщина боится собственной тени. Они не знают, что значит видеть, как у неё дрожат руки, когда она слышит шум подъезжающей машины. Они не знают, что значит чувствовать себя беспомощным.

Я больше никогда не буду беспомощным.

На этой неделе я уничтожил почти всё. На следующей… на следующей я принесу им хаос.

И если Марроу хочет остаться в живых, ему придется сдаться самому. Потому что я не остановлюсь.

Не раньше, чем Джун и дети будут в полной безопасности. Не раньше, чем этот ублюдок упадет на колени передо мной.

Не раньше, чем я закончу то, что начал.