Поворот судьбы

ГЛАВА 31

ДЖУН

Недели летят быстро, и я потихоньку возвращаюсь к нормальной жизни. Томас пропал четырнадцать дней назад, даже не сказав почему.

Я осталась с Мелиссой, которая ограничилась туманными объяснениями про «рабочие вопросы». Я не стала расспрашивать дальше — не тот случай. Моя одержимость утихла; первые три ночи я проплакала из-за его отсутствия, ведь он стал для меня настоящим якорем, но потом убедила себя, что он обязательно вернется.

Он бы никогда меня не бросил… верно?

Без него, без его тела, отвлекающего мое, мысли снова стали ясными. Я начинаю серьезно задумываться о том, чтобы разыскать Николаса Донована. Сама жизнь задолжала мне объяснения, почему всё приняло такой мрачный оборот.

Но не сейчас. Мне нужно время.

— Видела, там Дэн? — Мелисса касается моего плеча, и я прихожу в себя. В школьной столовой стоит привычный гул: студенты едят и болтают. Квотербек сидит через стол от нас. Я знаю, что скоро у них важный матч, и играть они будут без Томаса.

— М-гм, — только и отвечаю я. Мелисса грустно улыбается.

— Джун, — она кладет руку мне на плечо. — Как ты себя чувствуешь?

Я лишь пожимаю плечами.

— Лучше, вроде бы.

— Ну, это нормально. Ты прошла через ад.

Я тяжело вздыхаю. Она собирается сказать что-то еще, но замирает, глядя в свой телефон.

— Что там? — мне не нравится её лицо: брови сдвинуты, губы сжаты в гримасе.

Она поворачивает экран ко мне, и я приоткрываю рот от изумления.

Фото Джейкоба Фенненса на первой полосе. Я выхватываю айфон у неё из рук.

Оказывается, его тело нашли в овраге. Про огнестрел ни слова — смерть списали на обычное падение.

У Эзры влияния гораздо больше, чем я думала, раз ему удалось всё так обставить.

У статьи тысячи просмотров. Я судорожно вбиваю имя этого человека в поиске. Выскакивают сотни заголовков, называющих его монстром. Уклонение от налогов, насилие, убийства.

Всё его гнилое нутро вылезло наружу, и журналисты, кажется, смакуют каждую позорную деталь.

Я поднимаю глаза от экрана и оглядываюсь. Некоторые студенты пялятся на меня. Видимо, новость их тоже зацепила. Плевать. Я выключаю телефон и отдаю Мелиссе.

— Не переживай, никто не посмеет тебе ничего сказать, — улыбается она.

— Честно, мне всё равно. Пусть болтают что хотят.

Я тереблю пальцы, вспоминая письмо от адвоката, которое пришло на днях. Меня просили явиться к нотариусу, чтобы выслушать последнюю волю Джейкоба. Завещания он не оставил, а для всего мира я — его единственная дочь. Ублюдок не ожидал, что сдохнет вот так.

Большую часть его собственности конфисковали за долги, но пара объектов всё еще была записана на мою покойную мать и, следовательно, перешла ко мне.

— Томас писал? — Мел доедает пудинг и кладет ложку на поднос.

— Пока нет.

Я скучаю по нему до безумия, но стараюсь не показывать этого. Ни ей, ни самой себе.

Внезапно в кармане звонит телефон. Я достаю его, и сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Черт. Это доктор Скандит, мой гинеколог.

— Извини, — я встаю и отхожу подальше от Мелиссы. Не хочу, чтобы она слышала. Есть кое-что, в чем мне нужно разобраться самой, и мне не нужно, чтобы она вмешивалась — а я уверена, она бы это сделала.

— Мисс Фенненс, добрый день. У меня есть для вас новости. Можете заехать в клинику?

Тревога сдавливает горло.

— Вы не можете сказать по телефону?

— Нет. Вам нужно приехать.

— Хорошо, скоро буду.

Я быстро прощаюсь с Мелиссой и запрыгиваю на байк. Сердце в груди бьется как набатом — я понятия не имею, что меня ждет.

В приёмной практически никого нет, только женщина средних лет, которая выходит через пять минут. Моя очередь, меня только что вызвали.

— Мисс Фенненс, присаживайтесь, — Доктор Скандит указывает на стул перед своим столом, и я сажусь. Мне не нравится выражение его лица: обычно он беспристрастен, но сейчас выглядит обеспокоенным.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Да, ваши боли не связаны с беременностью, — после той ночи с Томасом я чувствую себя странно: голова кружится, живот ноет. В висках пульсирует, в носу свербит, и кажется, будто я чувствую тысячи разных запахов одновременно. Я думала, что беременна, и обратилась к нему. Я не хотела ничего говорить Томасу.

И, возможно… на мгновение я даже подумала, что оставлю ребёнка, но теперь мне страшно.

— И что же это тогда?

— Я не уверен до конца, но полагаю, что вы страдаете фибромиалгией, — я прикусываю губу.

— И… что это значит?

— Вы пришли сюда, чтобы узнать, не в положении ли вы, — он опирается на стол, скрестив руки. — Вы ведь надеялись на ребёнка, верно?

— Я… не знаю, — вздыхаю. Не знаю, что ответить. Да, нет.

— Мисс Фенненс, у вас пока нет всех явных симптомов болезни, поэтому я не уверен на сто процентов, но в любом случае ваше состояние ведет к снижению фертильности, — он открывает ящик, достаёт буклет и подталкивает его мне по столу. Я беру его. Там написано про фибромиалгию. — Я всё же надеюсь, что ошибаюсь, потому что лекарства от этого не существует, — его тон звучит сурово, и я нервно чешу бедро.

Только этого не хватало.

Я киваю ему и встаю.

— Спасибо.

Выхожу из кабинета и бегу к своей «Дукати». Резко бросаю сцепление и срываюсь с места на полной скорости, пытаясь выкинуть всё из головы.

Жизнь действительно испытывает меня на прочность. Не знаю, хочу я ребёнка или нет, но таблетки я не пила намеренно. Каждый раз, когда я видела упаковку, спрятанную в сумке, я замирала и думала, думала, думала. Я правда надеялась, пусть и недолго, что смогу построить что-то новое, другое. Что у нас с Томасом может быть будущее, но сейчас всё, кажется, становится только хуже. Ладно, хорошо, я не беременна, окей. Я и сама не знаю, готова ли я, но, чёрт возьми, «снижение фертильности»?

Закусив губу, я останавливаю мотоцикл у запрятанного в лесу озерца рядом с Дирфилдом. Слезаю с байка, скидываю обувь и погружаю ноги в ледяную воду. Когда колючий холод пробирает до самых костей, в голове наконец наступает тишина.

Физическая боль заглушает ментальную.

Не знаю, сколько я так просидела, но точно достаточно для того, чтобы ноги онемели настолько, что я не смогу сделать и шага, не повалившись на землю.