Страница 20 из 65
— Иди сюда, — он наклоняет голову, и вот он снова в моем рту, будто ищет контакта с моей душой, а не с губами.
На этот раз, однако, это я его целую. Слышу тихий стон из глубины его горла. Его руки теперь на моей заднице. Что, черт возьми, со мной не так? Во что я вляпалась?
Он отстраняется и кладет мою голову себе под подбородок, крепко прижимая к груди, будто я могу сбежать. Мир снова исчез. Почему я так себя чувствую? Господи, я, кажется, сошла с ума. Он наркоторговец, подонок… мне не может всё это нравиться. И он меня ненавидит. А я ненавижу его. Это зло, Джун.
Я пробуждаюсь из своего заколдованного мира и замечаю, что вокруг никого не осталось, кроме Мел и Джека. Во время стычки было полно народа, болевшего за Дэна, но и «фанатов» Томаса было немало. Судя по всему, их банда преступников гораздо больше, чем я думала. Но судя по тому, что я видела сегодня — дело не в этом. Половина академии, казалось, была готова драться вместе с ним.
— Я в комнату, — игнорирую всех и сбегаю, как трусиха. От страха. Из гордости. Сбегаю от всего, буквально переходя на бег. Когда я вижу, что он не гонится за мной, облегченно вздыхаю.
— Джун, подожди! — голос Мелиссы постепенно затихает на заднем плане, пока я ухожу всё дальше.
Спустя два часа я всё еще сижу на диванчике в своей комнате, глядя в окно, выходящее во внутренний двор академии. Всё еще идет дождь. Точнее, ливень. Вообще, в этих краях небо вечно серое.
И это великолепно.
Я обожаю зиму, да и осень тоже. Всегда их любила.
С мамой мы подолгу гуляли в лесу рядом с домом до позднего вечера. На самом деле даже ночью, после ужина, выходили проветриться, чтобы всё улеглось. Мы болтали обо всем на свете, и это было мое любимое время дня. Я до сих пор помню её: длинные светлые волосы, мягкие волны, пахнущие ванилью и какао. Запах мамы.
Весь остаток дня я провожу в комнате, дочитывая уже тысячный по счету дарк-роман за неделю. Около четырех часов дня я буквально падаю на кровать. Я вымотана. И морально, и физически.
Веки тяжелеют, и я проваливаюсь в сон.