Поворот судьбы

Блондинка-официантка встречает нас приторной улыбкой. По спине пробегает холодок. Она здесь одна… в окружении мужчин, чьи намерения по их взглядам вполне ясны. Интересно, как она работает в таком месте? Каким риском подвергается каждый день, чтобы принести хлеб в дом.

— Привет, Мелисса. Не ожидала тебя сегодня. Ты же знаешь, какой сегодня день, — блондинка обнимает Мелиссу, та обнимает её в ответ и поворачивается ко мне. — Джун, это Тереза, моя давняя подруга. Тереза, это Джун.

Мы жмем руки, и она провожает нас к столику в стороне. Я облегченно вздыхаю. Здесь на меня смотрит гораздо меньше глаз. Намного меньше.

Заказываем гамбургеры с картошкой и, конечно, гору блинчиков с мороженым сверху. Как только еду приносят, я набрасываюсь на неё, как и Мелисса. Не осознавала, насколько была голодна.

Между укусами и глотками газировки я наслаждаюсь моментом, пока чья-то рука не касается моего плеча. Я резко оборачиваюсь и вижу парня, который, кажется, чуть старше нас.

Он похож на Томаса, но с темно-каштановыми волосами.

— Мелисса, золотце, кого ты к нам привела? — он облизывает губы. — Ты же знаешь, что это наш день, верно?

Я чувствую его взгляд на себе, и мне это совсем не нравится. Не глядя на него дольше необходимого, я сбрасываю его руку с плеча и снова смотрю на Мелиссу. В этот момент я предпочла бы считать доски на полу, чем уделять внимание этому незнакомцу. Боюсь, что он может воспринять даже лишний взгляд как провокацию.

— Мы пытаемся поесть, Джо. Мы сегодня не «при исполнении». Считай нас просто подругами, которые зашли перекусить, — тон Мелиссы твердый, но в нем слышны нотки тревоги, которые меня совсем не успокаивают.

Тип цокает языком.

— Золотце, ты же знаешь, что в это заведение нельзя приходить, если ты не член банды, а? — он садится рядом с ней на скамью. Мел отодвигается, но он закидывает руку ей на плечо. — Но главное, Мелисса, скажи-ка мне: это то, о чем я думаю? — он смеется, бросая на меня насмешливый взгляд. Я не понимаю, о чем они, и хмурю брови. — Конечно… может, ты и не в банде, но если ты спишь с главарем, всё меняется.

— Мелисса, о чем он говорит? — я хочу разобраться, но, видя, как она дергается, сомневаюсь, что получу ответ.

Незнакомец встает и разворачивает меня вместе со стулом. Теперь он прямо передо мной. В его взгляде такой блеск, что меня пробирает дрожь. На мгновение перехватывает дыхание.

— Я о том, что раз ты здесь, значит, ты — подстилка Томаса Джексона, — он проводит кончиками пальцев по моей щеке. — Только вот на шлюху ты не похожа, скорее на снобку. Что скажете, пацаны? — с широкой улыбкой он оборачивается к двум типам, которые подошли поближе.

— Ты о чем, черт возьми, болтаешь? — его хватка на моем лице становится сильной и грубой. Мне хочется вывернуть шею и зубами отгрызть ему пальцы.

— Либо ты девка Томаса, либо ты труп, — он снова цокает языком. — Твоя подружка разве не объяснила, что это «особенное» место?

Внезапный грохот со стороны главного входа прерывает его. В дверях вырастает внушительная фигура Томаса в окружении целой толпы.

— Немедленно убери от нее свои гребаные руки, Джо, — он буквально летит к нам. — Разве я не говорил тебе подождать меня, куколка? Ты гнала на двухстах в час или пересела с байка на частный джет, чтобы оказаться здесь раньше меня?

Он защищает меня. Опять?

Одного его присутствия достаточно, чтобы этот ублюдок отпустил мой подбородок и вскинул руки в знак капитуляции. Томас рывком поднимает меня со стула и садится сам, а в следующее мгновение притягивает меня к себе на колени.

Я в ужасе. И, возможно, возбуждена. Я совершенно запутана. Всё происходит слишком быстро.

Его нос утыкается мне в шею. Мне кажется, он сейчас вцепится мне в кожу, но он приближает губы к моему уху.

— Сейчас я тебя поцелую, мелочь. Если хочешь жить — сделай так, чтобы это выглядело правдой, — его шепот звучит так хрипло, что у меня непроизвольно сжимаются ноги.

Мне требуется пара секунд, чтобы осознать смысл слов.

— Погоди, чт… — я не успеваю договорить, его рот накрывает мой. На вкус он как клубника, табак и кофе. Я позволяю его языку хозяйничать, сплетаться с моим. В груди вспыхивает теплое, обволакивающее чувство, кажется, я сейчас сгорю заживо. Одна его рука на моем затылке, прижимает меня ближе. Это властный, животный поцелуй — воплощение греха, ставшее «интимным» моментом.

Как мне сказать ему, что это мой первый поцелуй? Что у него не было права красть его… не так.

Но… я едва прикрываю веки. Люди всё еще смотрят на нас.

Я боюсь за свою жизнь, и этот коктейль из адреналина страха и того эффекта, который производит на меня Томас с его образом мрачного красавца, мне чертовски нравится. Я поддаюсь инстинкту и обвиваю руками его шею. Сжимаю пальцы, притягивая его еще сильнее. Мой язык ищет его. И в мгновение он меня поглощает. Его поцелуи становятся еще более жадными, а пальцы спускаются к моим бедрам. По телу проходит такая дрожь, что я вздрагиваю прямо у него на коленях. Этот подонок чувствует это, потому что тихо усмехается мне в губы.

Когда он отстраняется, я чувствую пустоту. Словно у меня отобрали всё тепло. Почему, черт возьми, мне пусто?

Уверена, у меня пылают щеки, а волосы в полном беспорядке. Чувствую себя так, будто мы только что переспали… наверное. Под собой я ощущаю что-то твердое и горячее. Сжимаю ноги. Моё тело выдает тысячи разных реакций из-за него.

— Коснешься её еще раз — сдохнешь, Джо, — он едва поднимает глаза на того типа.

— Я не знал, Томас.

— Теперь знаешь. Должен был понять по куртке, дебил. Только бабы байкеров могут носить их куртки.

Когда мы выходили, лил дождь, а мои теплые вещи еще были в коробках, поэтому я схватила первую попавшуюся куртку… его, судя по всему. Скидываю её и выворачиваю.

Его инициалы: Т. Дж.

Поднимаю глаза и вижу, как Джо со своей бандой покидает заведение, не оборачиваясь. Томас стоит рядом, молча. Мел не проронила ни слова с момента его прихода — по ней видно, что она понимает, какую хрень сморозила… мы обе сморозили. Приехать сюда было паршивой идеей.

Я швыряю куртку Томасу прямо в грудь и делаю знак Мел, что пора сваливать. Иду к выходу, проходя мимо него так, будто его не существует. Каждая клеточка моего тела умоляет подойти к нему, но в голове набатом бьют его утренние слова.