Поворот судьбы

— А разве нам не запрещено выходить?

— Конечно нет, Джун, — она смотрит на меня с изумлением. — Вне занятий мы свободны, если предупреждаем родителей или опекунов.

Она пожимает плечами. — Моим плевать, где я, ни до меня, ни до Томаса им нет дела. А если беспокоишься об отце — не парься. Он никогда не узнает. Я знаю всех охранников.

Она продумала всё.

— Тогда отлично.

Я надеваю черные рваные джинсы и белую футболку с коротким рукавом. Сентябрь, еще слишком жарко для чего-то более плотного. Распускаю свои сумасшедшие волосы по плечам. Немного макияжа в моем стиле: черная подводка, белые, коричневые и растушеванные черные тени, темно-розовая помада — и я готова.

На секунду замираю перед зеркалом. Черт, я выгляжу как другой человек. Хотелось бы иметь время делать это каждый день. Мне всегда нравилось красить себя и других. Может, я хотела бы сделать это своей работой… но раз за меня всё решают другие, этот вариант был сразу исключен.

— Ого, девчонка, да ты мастер. Выглядишь как на фотосессию собралась.

— Спасибо, ты слишком добра. Ну что, куда едем?

— В тридцати минутах отсюда есть стейкхаус, там отличные бургеры, картошка фри, а главное — огромные блинчики с карамелью.

— Блинчиками ты меня покорила, сладости — это моя погибель.

И она даже не представляет, насколько это правда. Я могла бы съесть их тонну.

Прикусываю губу. Да, я могла бы сожрать целый грузовик… проблема в том, что будет после. После, состоящее из ванны, тишины и пальцев в горле.

Не задумываясь, хватаю куртку и иду за ней. Мы выходим из комнаты, идем по коридору, спускаемся и оказываемся в чем-то похожем на гараж. Машины повсюду, но мы проходим мимо и останавливаемся у… мотоцикла?

— Надень это, — Мелисса протягивает мне шлем.

— Это RS1. Черт, Мелисса, это один из самых красивых байков в мире.

Я стою, приоткрыв рот, и пялюсь на темную раму.

— Это мечта. Серьезно.

Поворачиваюсь к ней. Слова вылетают сами собой, неконтролируемо.

— Мотоцикл моей мечты… моей и маминой, — чувствую комок в горле. — Она тоже их обожала, это была единственная страсть, которую отец у неё не отобрал. Она обожала ездить. С самого детства она возила меня на море и во все поездки. Так что в десять лет она уже научила меня водить.

Мама… моя мама.

— В четырнадцать у меня уже был Ducati Monster девяносто шестого года.

От образа старого Дукати мозг перескакивает к крови на стенах, и фразы льются, а я не в силах их остановить.

— Когда её убили, я вернулась из школы и больше его не нашла. Он заставил его исчезнуть. Он хотел стереть любое воспоминание о ней. Он хотел… хотел… — я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Он хотел вычеркнуть её из нашей жизни.

Только сейчас понимаю, что наговорила лишнего, опускаю голову. Не хочу, чтобы она видела.

Мелисса кладет руку мне на плечо, а другой протягивает шлем.

— У нас больше общего, чем я думала.

Она искренна. И я знаю, что скоро окончательно сдамся.

— Но я всё равно больше неудачница, чем ты.

— Что?

Смотрю на неё, она показывает мне язык, и я невольно улыбаюсь. Я благодарна ей за то, как она разряжает эти тяжелые моменты, когда речь заходит о наших семьях. Не представляю, как ей это удается — на её месте я бы уже кричала от боли, которую ношу в груди годами.

— Поведешь ты? Я буду показывать дорогу.

— Ты правда мне позволишь?

— Спокойно, я тебе доверяю, — она подмигивает, и я стараюсь расслабиться.

— Ладно, поехали.

Мелисса садится сзади, и мы выезжаем за ворота колледжа. Там все оборачиваются нам вслед, и я вижу его.

Он прислонился к невысокой стене вместе с Джеком и Марио. Судя по тому, как он курит, он на взводе. Как только он нас замечает, он узнает байк и тут же выпрямляется.

— Притормози на секунду, — Мелисса хлопает меня по спине. Я замедляюсь, Томас подходит ближе. Глушу мотор.

— Куда ты, блядь, собралась, Мел? У нас дела через два часа, — он явно не в духе. Переводит взгляд на меня. — Что это за подружка? — он скалится. — Черт возьми! Ты совсем сдурела? Знаешь же, что мы не сажаем всякий сброд на наши байки!

На мне шлем, поэтому он меня не узнал. Снимаю его, чтобы развеять все сомнения.

— Это я, придурок.

Его лицо в этот момент бесценно. Изумление, неверие, раздражение. Не могу описать все оттенки, но зрелище прекрасное. Это приносит мне огромное удовлетворение.

Посмотрев на меня дольше, чем следовало бы, он поворачивается к сестре.

— Куда ты собралась её везти?

— В «Dead monkey», мы есть хотим.

— Это небезопасно, ты знаешь, что у нас война с Моррисонами.

— Ничего не случится, это просто гамбургер.

— Мелисса, а ну живо слезай с байка вместе с этой богатенькой задницей. Если с ней что-то случится, винить будут нас, и ты это знаешь, — Томас сжимает кулаки.

Мне совсем не нравится его тон.

В долю секунды я снова надеваю шлем и, так как руки Мелиссы всё еще на моих бедрах, даю по газам, оставляя позади его перекошенную рожу и его бредни.

Начинается безумная гонка. Мы разгоняемся почти до двухсот десяти километров в час, Мелисса ругается и кричит, чтобы я ехала еще быстрее.

Я чувствую себя свободной… свободной вместе с Мелиссой, которая отдается ветру и смеется, смеется у меня за спиной, смеется вместе со мной.

Мы просто две девчонки, счастливые оттого, что можно мчаться вперед без лишних мыслей.

Через тридцать минут мы на месте. Перед нами что-то вроде хижины на берегу очаровательного озера.

Ого, здесь куча мотоциклов.

— Черт, я надеялась, народу будет меньше, — ругается Мелисса.

— Есть проблемы?

— Нет, Джун, брось, — она пожимает плечами и кусает заусенцы. — Просто надеялась, что будет потише. Когда никого нет, тут еще красивее.

Чувствую, что она врет, но делаю вид, что поверила. Видно, что она на взводе: стучит ногой по земле, теребит пальцы и озирается. Мы похожи. У неё те же реакции, что и у меня, когда я понимаю, что совершила грандиозную глупость. Стоит ли мне волноваться?

Стараюсь сохранять спокойствие, когда мы заходим внутрь. Интерьер — классический американский паб, только здесь в придачу сидят человек сорок байкеров, которые оборачиваются на нас, как только мы переступаем порог.