Страница 64 из 75
Доном здесь называют не всякого. Обычно это глава, патрон, человек, под чью руку идут не за жалованье, а за уважение. Я порылся в памяти, выгребая всё, что успел нахватать про здешнюю культуру.
В древней Валентии, ещё до королей и торговых домов, так величали покровителя, которому семья или целый род вверяли себя без остатка, за кров и защиту, а взамен он получал верность до могилы. Слово давно выцвело, осело в пыльных хрониках да в говоре стариков с окраин. И вот формовщик, не задумавшись, без тени насмешки, повесил его на меня.
Выходит, в его глазах я не просто хозяин, что платит жалованье. Я для него я куда больше.
Выше только — патрон, властитель судеб. Может когда-то меня так и назовут..
* * *
На следующий день вилла поднялась на уши с самого утра. Эстелла громыхала на кухне кастрюлями и инструктировала нанятых помощниц, по двору таскали столы и складные стулья, Мария с планшетом дирижировала всем этим оркестром.
Матео же места себе не находил, слонялся хвостом и под вечер всё-таки подкатил с вопросом, который, жёг ему нутро с самого утра.
— Сеньор.. — Он порозовел, уткнулся взглядом в свои ноги. — А эти, ну, девушки, которые придут.. Камила тоже будет? Из тех, что на прошлом сборе регистрировались.
— Камила, стало быть. — Стало смешно, но виду я не подал. — Будет, конечно, как же без нее. — Парень слегка улыбнулся. — А чтоб ты тут не ходил без дела до её прихода, держи поручение. Бери Хавьера, несите фейерверки во двор и крепите вдоль ограды. Так, чтоб всё было готово для запуска.
Матео сгрёб коробки с петардами и умчался окрыленный скорой встречей с эскортницей.
К десяти двор было не узнать. Между пальмами раскачивались гирлянды, на длинных столах потели в ведёрках со льдом бутылки, тянуло жареным на углях мясом и приторным облаком из дамских духов вперемешку с дымком тонких сигарилл. Из колонок плескала местная музыка, по плитке цокали каблуки, женский смех был слышен поверх музыки. Гостей набралось под две сотни, и большая половина — девицы как на подбор, из тех, кого зовут на обложки.
Я собрал лучших, кто пришёл ещё на первый сбор и завёл себе странички.
— Подходите, красавицы, не стесняйтесь. — Я развернул к ним монитор. — Посмотрите-ка. Лорена, у тебя тысяча подписчиков. У тебя, Сабина, под восемьсот. И это всё за две недели, девочки. За две недели!
Они защебетали, сгрудились над экраном, и азарт разом вытеснил скуку с накрашенных лиц. Цифры окрыляли их лучше любого комплимента.
— Сеньор, кажется, вы упоминали о денежном вознаграждении? — Высокая брюнетка с родинкой над верхней губой глядела с прищуром.
— Будет, и скоро. — Я обвёл их взглядом, выдержал паузу, чтоб дошло до каждой. — Вознаграждение в конце месяца! Набирайте подписчиков, а остальное за мной.
* * *
Праздник шел своим чередом, а я кочевал от компании к компании: где словом перекинусь, где подниму бокал за чьё-нибудь здоровье. У дальнего стола, в тени, куда не доставал свет гирлянд, и набрёл на сценку, ради которой, пожалуй, стоило протиснуться через всю толпу.
Матео сидел напротив Камилы и что-то горячо ей объяснял, размахивая руками, напрочь позабыв про обычную свою робость. Я встал у стола с закусками, и навострил уши.
— .. у тебя же дар, понимаешь? — частил он, заливаясь краской. — Тебе не нужно вот это всё. Ты можешь стать бло-ге-ром, настоящим. Снимать ролики про моду, про косметику. Подписчиков у тебя уже много, я помогу, я умею. И деньги будут честные. Бросишь это все, заживешь по-настоящему..
Камила слушала, подперев щёку ладошкой, и во взгляде её плескалось снисходительное умиление, какое приберегают для расшалившихся щенков. Договорить парню не дали. К столу привалился гость при деньгах, с золотыми часами и расхлябанной ухмылкой и уже изрядно навеселе.
— Краса-а-а-а-вица, — протянул он, покачиваясь. — Чего ты с этим школьником сидишь? Идем, выпьем пару бокалов.
Камила повела плечом, не глядя на него.
— Я теперь блогер. Профессию сменила.
— Блогер, ага.. — Гость хохотнул, выудил из кармана пачку купюр и шлепнул на стол. — Пять тысяч, прямо сейчас.
Девушка скользнула взглядом по деньгам. Что-то в её лице мягко переменилось. Она поднялась, пригладила платье на бедрах.
— Мальчики, я на минуточку. Носик припудрить. — И уплыла, покачивая бёдрами, а денежный гость потянулся следом.
Матео остался сидеть. Глядел ей вслед, и до него медленно доходило, что пудрить носик она уйдёт надолго и не в одиночестве. Плечи обвисли, весь запал ушел с лица, как смытая дождем краска.
Я отвел глаза, чтоб не позорить мальца своим вниманием. Хотел вытащить девицу из трясины, перекроить на свой лад. Жалко дурака, но соваться с утешением последнее дело. Пусть досидит и переварит. Урок-то достался почти бесплатно, а вколачивается крепче любых наставлений. Мир не выправить под одного влюбленного технаря, сколько ни бейся. Да и весь он, мир этот, не выправляется, я давно проверил.
Я ещё допивал эту невеселую мысль с остатками вина, когда у ворот возникла Мария, а с нею шагал ее брат.
Жилистый, в сестру, и волосы каштановые, как у неё, только лицо высушено до скул, а взгляд уходил сквозь меня и весь этот двор, в одну ему ведомую точку. Стеклянные глаза человека, что домой-то вернулся, а война в нём так и осталась.
Я подошёл, протянул руку. Ладонь он пожал коротко.
— Здравствуй, Марко. Хорошо, что выбрался. — Я мотнул головой в сторону дома. — Разговор есть. Мария, проводи в мой в кабинет. Я буду через пару минут.
Марко кивнул и побрел с сестрой в дом.
Матео всё кис в своём углу, и походил на побитую псину. Я присел рядом, хлопнул его по спине.
— Хорош страдать, у меня к тебе дело, и важное. — Парень поднял на меня мутный взгляд. — Как зайду в дом, засекай время. Ровно через пять минут пускай все фейерверки. И не прозевай, что бы вышло минута в минуту. Справишься?
— Справлюсь. — Он нехотя ожил. — А к чему это..
— Меньше знаешь, крепче спишь. — Я поднялся на ноги. — Пять минут. Не подведи.
Хавьер весь вечер незаметно маячил у входа в дом. Я поймал его взгляд, чуть повёл подбородком, и майор бесшумно тронулся за мной. Оставлять хозяина один на один с контуженым ветераном, у которого взгляд гуляет где-то за краем земли, храбрость дурная и лишняя. Пускай постоит у двери, безопаснее будет.
Мы поднялись по лестнице. Шум праздника отстал внизу, придавленный стенами. У двери кабинета я перевёл дыхание, ещё раз прикинул, с чего зайти и куда вырулить разговор. Хавьер беззвучно встал сбоку. Я толкнул дверь.