Наследник $$$ уровня 1

— Тем, что такая вспышка в упор обычного человека сварит заживо, изнутри и снаружи разом. — Хавьер мельком глянул на Рафаэля. — Ему ещё повезло. Стоял вполоборота, стол принял часть на себя, оттого и отделался легкими ранениями. Прими он удар грудью, мы бы сейчас не скорую ждали.

Я слушал и складывал в голове картину. Стало быть, никто меня не подрывал, я сам подложил под себя бомбу. Точнее, руками Рафаэля, которого сам же и гнал вперед с этими капризными камнями. Парень ведь предупреждал, ещё когда крошил камешек на пробу: тащить мелкий камень под зарядку чистое самоубийство, скакнет напряжение, и может произойти страшное. Я кивал, торопил и доторопился.

В груди заворочалось неприятное чувство, наполовину злость на себя, наполовину дурацкое облегчение от того, что это всего лишь несчастный случай, а не очередной привет от любящей родни. Но додумать не вышло, мысль перебила другая, куда более интересная. Если эта энергия сварит человека заживо, а меня в той же комнате швырнуло о стену, отчего я сижу тут невредимый, не считая гудящего затылка?

Скорая приехала на удивление быстро, деньги и фамилия творят чудеса даже в провинции. Двое санитаров переложили инженера на носилки, врач на ходу вколол ему обезболивающее, и парень наконец перестал стонать. Я сунул старшему конверт, велел везти его в лучшую клинику города, по счетам не торговаться и докладывать мне о каждом шаге. О деньгах чтоб даже не заикались, всё на мне.

Сам я ехать отказался.

Молодой дотошный доктор всё порывался осмотреть заодно и меня. Я отмахивался, но он не отставал: посветил фонариком в зрачки, потом долго мял затылок и под конец заставил пошевелить пальцами. В итоге только развел руками. Ни ожогов, ни переломов, лёгкое сотрясение от удара головой, и ничего больше.

— Любопытно, — пробормотал он, убирая инструменты, и покосился на чёрный провал в стене. — Если судить по тому, что здесь творилось, на вашем месте человеку полагалось бы.. кхм. А на вас ни царапины. Вы, часом, не из мета, сеньор? Иначе и не объяснишь.

Он подхватил сумку и поспешил вслед за носилками.

Когда скорая увезла Рафаэля, а остальные приходили в себя, мы с Хавьером остались посреди разгромленной мастерской. Я повернулся к нему, и в груди шевельнулось давно забытое мальчишеское любопытство.

— Слышал доктора? — я ткнул себя большим пальцем в грудь. — Сдаётся мне, во мне всё это время дремал мета. Меня в упор ударило магией, а я не пострадал. Почти неуязвимое тело, Хавьер! Соображаешь, чем это пахнет?

Хавьер глядел на меня без тени улыбки, и под его взглядом мой восторг начал оседать.

— Не спешите радоваться, сеньор, — произнес он. — Будь у вас настоящий дар, он бы давно дал о себе знать. Талант тихо не сидит. В детстве вы бы воду случайно замораживали, или поджигали что-нибудь под рукой. К вашим годам подобное не пропустить, такое замечают и родители, и учителя. Вас бы давным-давно отправили учиться, как любого мету.

— Но я ведь выжил.

— Выжили. — Хавьер кивнул. — Это кое о чём говорит. Дар у вас, видимо, всё-таки имеется, только крошечный. Очень крошечный.

— То есть у меня нет сильного дара? — подытожил я кисло.

— Боюсь, что нет. — В уголке его губ всё же дрогнула усмешка. — Молнии метать вы не научитесь, сеньор. Но, если серьезно, эта малость сделала для вас больше, чем иной талант за целую жизнь.

Я обвёл взглядом обугленные стены и вздохнул. Мечта о неуязвимом теле прожила минут пять от силы, и мне было её почти жаль. С таким телом дела пошли бы куда веселее.

Зато прояснилось кое-что важное. Мой собственный проект едва не свёл меня в могилу, а уцелел я по чистой случайности, на тлеющем огарке дара, о котором сам не подозревал.

Везение штука капризная, дважды подряд на него я не рассчитываю.

* * *

Следующее утро после взрыва выдалось тихим.

Из клиники позвонили и сообщили, что Рафаэль вне опасности. Ожоги обработали, ночь он проспал под лекарствами, кожа заживёт, и шрамов почти не останется. Я выдохнул и сообщил новость остальным. Это немного прибавило позитива.

Ближе к обеду вилла почти вернулась к привычному ритму. Из кухни тянуло мидиями и чесноком, белым вином и лимоном, так что в животе предательски заурчало. Эстелла обещала обед, какого мы давно не видели, и я ей верил.

Я как раз пересекал гостиную, когда у двери звякнул звонок. Пришлось открывать самому.

На пороге, в потоке горячего полуденного света, стояла девушка. Невысокая, с волосами цвета платины и серыми, стального отлива глазами под пышными ресницами. Сногсшибательная, из тех, на кого мужчины оборачиваются с открытыми ртами и пускают слюну. От неё веяло дорогим парфюмом и спокойной уверенностью человека, перед которым всю жизнь открывали любые двери.

Память услужливо подсунула недавнюю вечеринку и две сотни красавиц, что разъехались от меня по домам со страничками в «Виде». Скорее всего, одна решила напомнить о себе лично. Но времени на это у меня не было.

— Извини, сейчас не до того, — я придержал дверь, не приглашая внутрь. — Что у тебя за вопрос? Если по работе, приходи в выходные, тогда и поговорим.

Девушка приоткрыла рот, да так и застыла.

Договорить она не успела. От подъехавшей во двор машины долетел незнакомый голос.

— Виктор! Святая дева, что у тебя с дверью? И почему ты держишь Карлу на пороге, как разносчика?

Я выглянул. По дорожке между пальм ко мне плыла Элеонора дэ Фуэго собственной персоной. Вспомнил эту женщину только благодаря общей фотографии в газете, да паре семейных снимков. Мать настоящего Виктора. В дорожном костюме и темных очках, а у машины таксист выгружал чемоданы размером с добрый холодильник.

Ответить мне мать не дала. Она отодвинула Карлу плечом, влетела в дом и вцепилась в меня так, будто я мог испариться. Пахнуло пудрой и приторными духами.

— Мальчик мой! Живой! — она ощупывала меня, вертела, заглядывала в лицо. — Мне сказали, у тебя взрыв! Где болит? Тебя лечили? Почему ты на ногах, тебе же лежать надо!

Я кое-как высвободился, усадил её в кресло и в общих чертах обрисовал вчерашнее происшествие. Несчастный случай в мастерской, замкнуло оборудование, рвануло, пострадал мой работник, его увезли в клинику, всё с ним обойдётся. Про «Виду», смартфоны и магические кристаллы я, само собой, умолчал, оставив скучную версию о сломавшемся приборе.

Элеонора слушала, не выпуская моей руки, щупала пульс, разглядывала лоб и щёки в поисках ожогов и ссадин. Не найдя ни единой отметины, она наконец перевела дух.