Страница 98 из 109
Перед тем как намертво выключить телефон, я отправила ему короткое: «Прости, я не смогла».
Там, в театре, увидев его, идущего под руку с Ингрид, я почувствовала ядовитое желание закатить показательный скандал, швырнуть обручальное кольцо ему в лицо и гордо покинуть прайд навсегда.
Мы вовремя ретировались. Расставаться нужно красиво, не опускаясь до публичной грязи. Я выше этого, да и Миллеру ещё крутиться в этих кругах. Сохранить лицо важно.
Мы непременно выскажем друг другу всё, и, как бы тяжело ни было, я выдержу любые его обвинения. Но это будет завтра.
А сегодня — я не я и пребываю в другом измерении.
За годы в Штатах пришло чёткое понимание: обычным людям здесь, по большому счёту, плевать, кто ты и как выглядишь. Но прямо сейчас в бруклинской бургерной мы с Матвеем смотримся слишком вызывающе. Максимально инородно.
Посетители косятся на нас, как на сбежавших со съёмочной площадки голливудских звёзд: я — в кутюрном алом шёлке и жемчугах от «Тиффани», он — в своей порочно дорогой тройке.
Пока мы топчемся в очереди за холестериновой комой, спиной чувствую чей-то слишком пристальный взгляд.
От чужого нескрываемого интереса становится не по себе. Внутри даже успевает шевельнуться липкий страх из прошлой жизни.
Обнаружив источник, облегчённо выпускаю воздух.
Симпатичная девчонка, на вид чуть моложе меня, восхищённо смотрит на нас с неподдельным восторгом. Одета просто, но со вкусом: белоснежный структурированный жилет из плотного льна на голое тело, ультрамодные широкие шорты-бермуды и канонические белые «Конверсы». В руках — папки и недешёвый ноутбук, на плече — породистый, слегка потёртый кожаный рюкзак.
Студентка не из бедной семьи.
Её заворожённый, прикованный к моим туфлям взгляд вызывает невольную улыбку. Эта девчонка до безумия напоминает мне помощницу Кэрри из культового фильма о моде и любви...
Как же её звали, ту темнокожую красотку, которой Брэдшоу под Рождество подарила сумку от «Витон»? Лиза? Клариса? Кажется, Луиза.
Луиза из Сент-Луиса. Точно, она.
Ай, да бог с ним. Эта студентка в своих стильных «Конверсах» похожа на неё один в один — такой же горящий, влюблённый в моду взгляд.
Когда наши глаза встречаются, я улыбаюсь ей ещё шире.
— Красивые туфли, — вдохновлённо выдыхает она.
— А у тебя — клёвые кеды, — вежливо отзываюсь, чувствуя, как внутри просыпается шальной, давно забытый азарт.
Быстро прикинув на глаз размер, я иду ва-банк:
— Поменяемся?
В очереди за нами повисает осязаемая тишина.
Девчонка смотрит на меня как на сумасшедшую. Её поношенные «Олл Стар» в обмен на подиумные «Версаче» из последней коллекции?
Понимаю её сомнения. Всё выглядит либо как изощрённое издевательство высокомерной суки, либо как сделка века.
— Ты серьёзно? — почему-то переводит ошалелый взгляд с моих туфель на Матвея, который с ленивым интересом наблюдает за этим представлением.
— Абсолютно, — шутливо подмигиваю, возвращая к себе внимание. Хочу пошутить, что и парня готова поменять на ноут, но вовремя себя одёргиваю и собственническим жестом опираюсь на крепкое плечо Мо.
Рациональная часть меня капитулировала. Полностью сложила полномочия, вверив бразды правления маленькой дурочке с языком без костей.
— Час назад я узнала, что мой бывший жених изменил мне со своей бывшей, которая до этого спала с моим бывшим.
А этот мужчина... — киваю на Аристова, которому мы сгрузили на хранение наши вещи.
Моя исповедь перед Луизой из Сент-Луиса, которую, судя по бейджу на рюкзаке, зовут Ашари, льётся легко, на одном дыхании. Словно перед святым отцом.
— Он только что похитил меня из театра, от элитного пафоса, от которого сводит зубы. Мы собираемся устроить долгую пешую прогулку, поэтому удобная обувь мне жизненно необходима. К тому же... — бросаю взгляд на алый шёлк, купленный несостоявшимся мужем, — белые кеды идеально подходят к платью, тебе не кажется?
Мы с Ашари одновременно переводим глаза на Матвея.
Под нашим двойным прицелом Аристов лишь снисходительно закатывает глаза. Его ухмылка красноречивее любых слов.
Здесь и сейчас рядом с ним его Хуба-Буба.
Слегка оглушённая моим лавинным потоком откровений, Ашари скидывает кеды быстрее, чем я успеваю моргнуть.
Пара минут — и готово.
Я затягиваю шнурки, чувствуя невероятное облегчение. Будто вместе с одиннадцатисантиметровыми каблуками я сбросила с себя все обязательства, чужие ожидания и правильную, удушающую жизнь.
Плевать на цену туфель.
Плевать на абсурдность моего внешнего вида.
Я смотрю на свои ноги в кедах, потом пересчитываю глазами пуговицы на жилете Матвея.
Уголок его губ изгибается в хищной полуулыбке.
Забирая со стойки пакет с заказом, он хмыкает, оценивая мой новый сумасбродный аутфит.
В нашей прошлой жизни я регулярно выкидывала нечто подобное — сбегала из его квартиры в растянутых спортивках и на убойных шпильках, с разведёнными мной драмами на ровном месте и громкими хлопками дверью.
Нужно было видеть лица консьержей и жильцов премиального ЖК, где каждая ссора сопровождалась фейерверками и дифирамбами.
Кажется, Аристов сейчас крутит в голове ту же плёнку.
— Значит, это я похитил тебя у бывшего, от бывшей с бывшим? — низким бархатным шёпотом переспрашивает Мо, придерживая тяжёлую дверь.
Проскальзываю вперёд, цепляя кожей горячее мятное дыхание.
— А мне казалось, всё было с точностью до наоборот, Бу...
Арендованный Нельсоном «Додж» Матвей бросил в глухом переулке между заброшенными складами.
Из освещения здесь — только блёклый диск луны и едва живое, подмигивающее сияние неоновой вывески где-то за углом.
Но так даже лучше.
Не хочу, чтобы Аристов видел, насколько я в нём увязла.
Опять.
Вдалеке, за портовыми доками, открывается оглушительный вид на залив.
Огни Манхэттена на том берегу кажутся неоновыми декорациями к чужому, нереально кинематографичному фильму.
В ночной тиши есть только мы, резкий запах морской соли, мокрого асфальта и нашего общего безумия.
Расположившись поудобнее, устраиваем импровизированный ужин прямо на широком матовом капоте машины.
Я безжалостно впиваюсь зубами в жирный, исходящий паром и соком бургер.
Боже, как это вкусно.
Он кажется мне идеальнее любого деликатеса, который мне когда-либо подавали на изысканном фарфоре светских раутов.