Страница 29 из 109
14
Заказ сделан.
Как-то раз Миллер уговаривал меня попробовать мозги, заверяя, что это деликатес. Я тогда едва сознание не потеряла, стоило представить себя за поеданием этого «изысканного» блюда. С тех пор мы и делаем заказ «по классике».
Шон травит шутки о том, как легко делать для меня заказ, не тратя полчаса на изучение меню, так как из классического в моем понимании существует пара салатов, говяжий или рыбный стейк. С улыбкой поддерживаю этот ненавязчивый диалог.
Пока внутри буря от обмена взглядами никак не утихнет, и неприятное, липкое эхо не отпускает.
Нельсон утащила Матвея — в зону приватных столов и дорогого полумрака. Она что-то щебетала, касаясь его везде, где доставала, а он отвечал пусть лениво, почти небрежно.
Я отвернулась раньше, чем успела поймать выражение его лица. Но он точно смотрел, сомнений нет — кожей чувствовала, как будто раскаленной кочергой провели.
Вселенная видит всё.
Помешавшись на призраках прошлого, я в упор не замечала собственное настоящее. И прямо сейчас получаю ровно то, что заслужила.
Последние полчаса Шон был для меня пустым местом — теперь этой пустотой он отвечает мне.
Око за око. Черт бы всё это побрал.
— О, — подавшись вперед, он вглядывается кому-то в спину. — Вот это сюрприз. Сколько знакомых лиц.
— Кто там?
— Питер и Джош. — Он едва заметно морщится, поправляя манжет. — Если не подойду поздороваться, они запишут меня в douchebags (
сленговое выражение «придурок»
) до конца квартала минимум. Ты не против?
Я покорно киваю, даже не пытаясь узнать, о ком речь.
— Иди, конечно.
— Я очень быстро, минута. — Он наклоняется и мимолетно касается губами моего виска. — Жди меня, ладно?
Раз. Два. Три.
Шон подходит к их столику. Оживленные хлопки по плечу, смех. Я уже собираюсь отвести глаза, когда один из мужчин отодвигает стул. Шон… садится.
Просто берет и усаживается в чужую компанию.
Серьезно?
Я медленно выдыхаю, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то несвойственное нашим светлым и легким отношениям.
— Ну да, — шепчу себе под нос. — «Только поздороваться».
Минута растягивается в десятки. Наш заказ принесли, салат я уже расковыряла — аппетита нет. Вина тоже нет — оно закончилось пять глотков воды назад. Делаю очередной глоток. Еще один.
За соседним столом кто-то громко хохочет, официанты продолжают лавировать с гружеными подносами, музыка сменяется на что-то вкрадчивое, добавляя антуража.
Снова смотрю в сторону Шона — и, блин, он всё еще там. Активно жестикулирует, что-то доказывает, смеется. Замечательно.
Я откидываюсь на спинку кресла и начинаю подгорать: раздражение, которое недавно было искрой, превращается в направленное пламя.
При всей моей симпатии к Шо сейчас он ведет себя как последний эгоист. Уйти хочется немедленно, но я продолжаю ждать. Раньше за Миллером подобного свинства не наблюдалось — великодушно делаю ему скидку.
Меня оставили ради «нужных людей». Талионова справедливость в действии.
На столе оживает телефон, прерывая этот затянувшийся сеанс скуки спасительной вибрацией.
«Лиам»
—
Смотри.
Jpg.
Открываю файл с заснятым на фронтальную камеру видео. На нем Эмми в кремовой пижаме самозабвенно возводит крепость из кубиков. Лиам на заднем плане с видом обреченного раба подает «самые важные» детали.
— Нет, Ли! Этот — сюда! — командует мой маленький диктатор.
— Слушаюсь, архитектор, — комично басит Ли.
Башня с грохотом рушится, Эмми заходится смехом, и в груди на секунду становится невыносимо тепло.
Видимо, часть башни задела телефон Ли — кадр заваливается, видео обрывается.
Быстро печатаю, не сдерживая улыбки:
—
Живы все?
—
Пока да. Но если заставит снова играть в принцессу и дракона — уволюсь. Мне совершенно не идет корона и твои платья.
Тихо смеюсь, глядя на экран. «Увольняется» Лиам по несколько раз в неделю.
Мои родные — весело у них там. К ним хочется или хотя бы набрать. Услышать её «спокойной ночи».
Бросаю взгляд на Шона, продолжающего находиться в эпицентре чужого разговора.
Жестикулирует, улыбается, пьет вино. На меня — ноль внимания. Словно я — незначительная мелочь, которую он удачно забыл за столиком.
Поднимаюсь.
— Oh, sorry! My bad (
Извините, моя вина
). — бросаю официанту, которого чуть не снесла, резко отодвинув стул.
Мечу последнюю молнию в спину жениха и выхожу в коридор.
Музыка за спиной глохнет. Здесь мягкий свет и почти никого. В конце коридора — дверь на террасу, но идти туда нет желания по ряду причин.
Одна из которых — терраса предназначена для курящих: провоняться дымом — сомнительное удовольствие. К тому же там достаточно прохладно, без пледа идти не вариант. А еще где-то поблизости шляется Аристов.
Короче, коридор кажется безопаснее.
Жму вызов.
— Ма-му-у-у-у-у-уль! — восторженный визг в трубке заставляет мое сердечко сжаться.
— Привет, мармеладка. Рассказывай про свою башню…
Договорить не успеваю.
Чьи-то пальцы стальным обручем впиваются в мое предплечье. Едва успеваю поймать летящий на пол телефон.
— Whoa (
Ого
), — хриплый, прокуренный голос над ухом. — Check out this catch. You all by yourself, sweetheart? (
Посмотрите на эту добычу. Ты здесь совсем одна, милашка?
)
Оборачиваюсь, готовая огрызнуться, но торможу. Передо мной тучный тип лет пятидесяти.
На три буквы такого послать не солидно, хотя очень хочется. Лицо багровое, глаза мутные от переизбытка алкоголя. Перегар бьет в нос тошнотворной волной.
— Let go (
Отпустите
), — чеканю я, пытаясь выдернуть руку, но куда там.
Хватка только крепчает. Почему я вечно во что-то влипаю?
— Where’s the fire, gorgeous? We haven’t even been introduced yet (
Где пожар, красавица? Мы еще толком не познакомились
).
Внутри ледяным комом поднимается паника. Эмми в трубке всё еще что-то лепечет — приходится сбросить вызов. Она еще совсем малышка, мало ли испугается.
— Good girl, (
Хорошая девочка
) — ухмыляется боров, делая шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство, маяча у красной отметки. — Stay focused on me (
Не отвлекайся от меня
).
Снова дергаю руку — выходит слишком резко, кожа под его пальцами горит.
— Let me go! Right now! (
Отпустите меня! Сейчас же!
)
— Oh, I like them feisty (
Ух какая, люблю строптивых
).