Путь повара. Я стану Легендой!

Глава 5

Я проснулся в своей каморке, которую староста выделил мне вчера поздно вечером. Комната была совсем крошечной, однако она радовала меня долгожданной сухостью и приятным теплом. После того, как я оказался на блюде драконов это скромное место казалось мне настоящим королевским дворцом, где можно было наконец-то расслабиться. Я с удовольствием потянулся на кровати, медленно разминая уставшие с непривычки мышцы. Моя новая одежда приятно прилегала к телу, а штаны и рубаха пахли травами и мылом, что было в тысячу раз удобнее той сползающей скатерти, в которую я был замотан изначально, словно античный философ. Я чувствовал себя отлично отдохнувшим, полным сил и готовым к новым кулинарным свершениям в этом мире.

Умылся холодной водой из ведра, которое стояло в углу комнаты, затем вышел в коридор и направился на утреннюю разведку. Мой путь лежал прямо на кухню местного деревенского трактира, который носил гордое название «Солёный жёлудь». Знаете, я искренне ожидал увидеть здесь вполне базовые условия для нормальной готовки, наивно надеясь на чистые разделочные столы, целые котлы и хотя бы сносно заточенные ножи. Однако суровая реальность этого магического мира с размаху ударила меня невидимым половником по голове, заставив стремительно спуститься с небес на землю.

Кухня трактира оказалась настоящей зоной стихийного бедствия, где в углу сиротливо стояла разбитая печь на дровах, коптящая настолько сильно, что потолок полностью зарос слоем липкой сажи. На покосившихся полках грустили треснувшие глиняные горшки разного размера, а из нормальной посуды здесь присутствовал только один помятый котёл откровенно сомнительной чистоты. Пол покрывал слой въевшейся грязи и застарелого жира, отчего мои ботинки слегка прилипали к доскам при каждом шаге. Поварская гордость забилась в истерике, ведь готовить еду в таких условиях было настоящей пыткой. Моё потенциальное рабочее место откровенно оскорбляло чувства, вызывая непреодолимое желание немедленно взять в руки швабру и ведро с кипятком.

В дверном проёме внезапно показался владелец этого заведения, являвшийся пожилым полутроллем по имени Борр, который обладал толстой серой кожей, обвисшими плечами и депрессивным взглядом, где читалась усталость от всего сущего. За ним безмолвной тенью следовала его жена Хильда, выглядевшая как смертельно уставшая от жизни и ежедневных забот гномиха. Эти двое просто хотели кое-как пережить ещё один день без шума и суеты, поэтому они давно привыкли монотонно выполнять свою работу и безвольно плыть по течению, напрочь забыв о радостях жизни.

– Доброе утро, уважаемые хозяева, нам нужно срочно организовать здесь генеральную уборку. Печь требует капитального ремонта, а всю эту сколотую глиняную посуду пора выбросить на свалку.

Я бодро и громко поприветствовал их, внимательно осматривая этот кухонный кошмар.

Борр тяжело вздохнул, задумчиво почесал своё выпирающее пузо и предельно мрачно посмотрел на меня.

– Парень, ты слишком много суетишься из-за обычной дневной похлёбки. Нам не нужно ничего убирать и тем более чинить. Просто кидай нарубленные куски мяса в этот котёл, заливай всё водой и иди спокойно отдыхай. Наши посетители всё равно съедят всё, что мы им нальём в миски.

Полутролль недовольно проворчал и лениво махнув своей рукой в сторону остывшего очага.

Хильда молча и покорно кивнула, полностью подтверждая слова мужа, и снова тяжело вздохнула, обречённо сложив руки на груди.

– Истинная правда, Лекс. Не трать свои молодые силы зря. Мы всё равно никак не сможем прыгнуть выше своей головы. Наша стряпня просто утоляет голод, а большего в этой забытой богами деревне никому давно не нужно.

Их непробиваемая апатия начала меня раздражать, откровенно зля таким равнодушным и наплевательским отношением к продуктам и к гостям заведения. Но я быстро взял себя в руки, глубоко вдохнул и воспринял их слова как свой личный профессиональный вызов. Если они разучились верить в чудеса кулинарии, я обязательно заставлю их поверить в магию вкуса, изменив этот трактир до неузнаваемости. Но для реализации моих планов требовалось нормальное оборудование, а местная глина мне совершенно не подходила, так как она моментально впитывает посторонние запахи, часто лопается от жара и совсем не держит нужную температуру. Мне срочно нужен был качественный и надёжный металл.

Я оставил трактирщиков наедине с их унынием и вернулся в свою каморку, где сразу сел за шаткий деревянный стол. Невольно вспомнил свою прошлую жизнь на Земле, когда до обретения своего призвания у плиты я успел поработать простым монтажником. Нашёл в углу комнаты кусок пергамента и небольшой кусок обугленной ветки из печи, после чего на мгновение закрыл глаза, представляя перед собой кухонную утварь. Моя рука начала быстро и плавно выводить линии на бумаге, рисуя без лишних изысков, но уверенно. На пергаменте постепенно появлялись понятные схемы сковородок с толстым дном, которое просто жизненно необходимо для равномерного распределения тепла. После я добавил эскизы жаровен для стейков, старательно указывая все допуски для толщины металла, правильные углы наклона бортов и точную длину рукояток.

Иногда в жизни полезно иметь за плечами реальный опыт работы руками, ведь высокое поварское искусство крайне тесно связано с физикой и правильными инструментами. Физически невозможно приготовить соус в треснувшем горшке, тогда как хороший инструмент делает ровно половину работы за повара.

Спустя час сосредоточенной работы мои чертежи были готовы, и я аккуратно свернул пергамент в трубочку, сунул его под мышку и вышел на улицу, где утро в Сумеречной Лощине выдалось туманным и зябким. Я направился прямо в сторону местной кузни, будучи полным энергии и твёрдой решимости получить свой инвентарь.

Громкий ритмичный звон молота по наковальне служил отличным звуковым ориентиром в тумане, и вскоре я подошёл к открытому навесу, под которым усердно трудился минотавр Рун. Огромный кузнец стоял ко мне спиной, уныло и монотонно ударяя молотом по куску раскалённого железа, откуда летели искры во все стороны, но в его механических движениях не чувствовалось абсолютно страсти к своему ремеслу.

Я подошёл немного ближе и внимательно посмотрел на результаты его труда, заметив на верстаке целую груду кривых подков, которые выглядели так ужасно, словно их делал неумелый новичок в первый день обучения. Рун явно находился в депрессии, его тусклая серая аура пульсировала тоской и безнадёжностью, показывая, что он определённо потерял всякий интерес к искусству ковки металла.