Складка

Он услышал звук. Далёкий, на пределе восприятия. Щёлканье. Частое, неравномерное, как если бы кто-то быстро перебирал костяшками пальцев по твёрдой поверхности.

Все остановились. Рябов медленно поднял КС-23, прижал приклад к плечу. Козлов сделал то же самое. Лучи фонарей скрестились внизу, на площадке, где лестница поворачивала. Щёлканье стихло.

Комаров подождал десять секунд, двадцать, тридцать. Ничего.

— Двигаемся.

Они спустились на площадку. За поворотом лестница обрывалась. Просто обрывалась. Последняя ступень вела в открытое пространство, которого не могло существовать на семидесяти метрах под землёй. Зал. Огромный, неправильной формы, с потолком, уходящим в темноту. Лучи фонарей не доставали до дальней стены. Пол бетонный, но покрытый чем-то скользким. Андрей посветил вниз, присел. Слизь. Прозрачная, вязкая, с лёгким розоватым оттенком. Пахло сладковато, как подгнившие яблоки.

— Это не было в проекте, — прошептал Девяткин. — Такого зала нет на плане.

— Установка в лабораторном зале «А», если судить по плану. Где он отсюда?

Подполковник повертел головой. В раздувшемся, изуродованном пространстве ориентироваться по схеме не имело смысла, но он поднял руку и указал вперёд и правее.

— Примерно там. Если направление сохранилось.

Комаров двинулся первым. Ботинки чавкали по слизи. Рябов шёл левее, Козлов правее, лучи их фонарей веером прорезали пустоту. Ефимов и Чернов замыкали, постоянно оглядываясь.

Через минуту они нашли ещё тела. Много. Капитан перестал считать после двенадцатого. Они лежали кучно, несколько групп по три-четыре человека, словно люди сбивались вместе перед смертью. Все в одинаковом плачевном состоянии. Вскрытые грудные клетки, пустые полости. Некоторые лица ещё сохраняли выражение. Один молодой парень, лет двадцати пяти, в синей спецовке, смотрел в потолок широко раскрытыми глазами, и рот его застыл в форме, которую командир группы не хотел интерпретировать.

Капитан медленно перевёл луч света на следующую группу тел, лежащих в нескольких метрах правее. Здесь разыгралась настоящая бойня, следы которой отпечатались на склизком бетоне. Двое мужчин в серой униформе технического персонала лежали друг на друге, и их тела переплелись в предсмертной агонии. Один из них судорожно сжимал в окоченевших пальцах тяжёлый красный огнетушитель. Толстый металл баллона был смят с одной стороны, будто техник успел нанести удар невероятной силы по чему-то твёрдому, но это его не спасло. Верхняя половина черепа мужчины отсутствовала, а края кости выглядели оплавленными или растворенными едкой кислотой.

Слизь на полу под телами смешалась с человеческими останками в тошнотворную розовую массу. Ботинки спецназовцев скользили по этой мерзкой субстанции при каждом шаге, издавая влажные чавкающие звуки. Чуть поодаль у покосившейся опорной колонны сидела женщина в разорванном лабораторном халате. Её голова безжизненно запрокинулась назад, а лицо представляло собой сплошную маску застывшего ужаса с широко распахнутыми глазами. Обе её руки были обглоданы по локоть, и из обрубков торчали белые осколки костей. Рядом с ней валялся разбитый планшет с разлетевшимися листами графиков, густо залитыми тёмной кровью.

Дальше во мраке вырисовывались всё новые и новые силуэты убитых людей. Следы волочения тянулись от центра зала к дальним тёмным углам. Широкие кровавые полосы свидетельствовали о том, что некоторые жертвы пытались уползти, цепляясь пальцами за гладкий бетон, пока неведомая сила тащила их во тьму. Комаров обратил внимание на глубокие царапины, покрывавшие пол вдоль этих кровавых борозд. Когти существ легко пропарывали бетонную стяжку, оставляя после себя параллельные канавки глубиной в несколько сантиметров. Воздух в огромном искажённом зале стал плотным, удушливым и пропитанным запахами мяса, сладковатой химической слизи и человеческих испражнений. Девяткин начал тихо и хрипло дышать ртом, отворачиваясь от растерзанных тел и прижимая свой портфель к груди дрожащими руками.

Щёлканье раздалось снова. Ближе. Справа и сверху.

— Контакт справа на три часа! — рявкнул Козлов и мгновенно вскинул тяжёлый ствол своего помпового ружья.

Широкий луч его подствольного фонаря метнулся сквозь темноту и вырвал из мрака кошмарный силуэт. Существо размером с крупного волкодава прилепилось к вертикальной бетонной стене на высоте пяти метров. Его тело состояло из сегментированных хитиновых пластин тускло-серого цвета с грязными бурыми разводами, напоминающих броню гигантского насекомого. Восьмерка длинных суставчатых конечностей заканчивалась толстыми костяными крюками, которые с лёгкостью впивались в твёрдый бетон. Вытянутый головной сегмент не имел ни глаз, ни привычной морды, но из него постоянно выдвигались и втягивались четыре острых ротовых придатка, лязгающих друг о друга с омерзительным сухим треском.

Тварь отреагировала на свет мгновенно. Она не спрыгнула, а невероятно плавно и стремительно потекла прямо по стене вниз, перебирая лапами с пугающей скоростью.

Козлов нажал на спуск, и оглушительный грохот двадцать третьего калибра разорвал гнетущую тишину подземного зала. Огромный сноп пламени вырвался из ствола КС-23, осветив лица бойцов жёлтой вспышкой. Тяжёлая картечь ударила в стену там, где секунду назад находилась гадина, выбив облако бетонной пыли и каменной крошки. Существо дёрнулось в сторону, избежав прямого попадания, и продолжило свой зигзагообразный спуск, меняя направление движения совершенно непредсказуемо для человеческого глаза.

— Потолок! — заорал Рябов, направляя свой ствол в чёрную пустоту над их головами.

Комаров резко поднял голову и осветил свод зала. В дрожащем конусе света находились ещё три подобных создания. Они ползли прямо над группой по перевёрнутой поверхности, цепляясь крюками за невидимые микротрещины. Их суставчатые лапы издавали тот самый пугающий костяной стук, который теперь слился в непрерывную барабанную дробь.

— Огонь на поражение! — скомандовал капитан и первым нажал на спусковой крючок своего укороченного автомата.