Складка

В салоне было холодно. Печка, конечно, не работала. Из щелей под окнами тянуло сырым октябрьским воздухом, настоянным на прелой хвое и мокрой земле. Стёкла запотели, и кто-то из бойцов протёр себе смотровую щель рукавом, но все равно за окном не было ничего, кроме бесконечного ельника и тумана, от которого делалось не по себе. Муратов, самый молодой в группе, сидел у окна и рисовал пальцем на запотевшем стекле какие-то линии, бездумно, просто чтобы занять руки. Рядом с ним Лапин чистил ногти кончиком ножа, методично, палец за пальцем.

— Товарищ подполковник, — понизил голос капитан, хотя в рёве двигателя его и так никто бы не расслышал, — через десять минут будем на месте. Может, введёте в курс? Хоть что-нибудь конкретное.

Девяткин поправил очки. Наверное, сотый раз за последний час.

— Я вам всё сказал, что мог. Объект «Кристалл». Подземный исследовательский комплекс. Три уровня, глубина залегания до семидесяти метров. Персонал, сорок три человека, не выходит на связь с шести тридцати утра. Последнее сообщение, просьба о помощи. Фрагментарная. Потом несущая частота ушла.

— Что исследовали?

Подполковник задумчиво потёр переносицу, там, где оправа оставила красные вмятины.

— Физику. Экспериментальную.

— Товарищ подполковник, мне нужно понимать, куда я веду людей. Радиация? Химия? Биологическая угроза?

— Ничего из перечисленного. Маловероятно. Дозиметры я вам выдал, они покажут, если фон повышен. Химзащита у вас штатная. Но характер работ на объекте…

Девяткин замолчал, подбирая слова.

— Она не предполагает подобных рисков.

Автобус подбросило на особенно глубокой яме, и в задней части салона кто-то выругался вполголоса. Подполковник машинально ухватился за спинку сиденья.

— Вы сами-то бывали на этом объекте? — спросил Комаров.

— Дважды. Первый раз в семьдесят девятом, при закладке. Второй в прошлом году, плановая инспекция.

— И как впечатления?

Девяткин снял очки, близоруко сощурился на мутный прямоугольник окна.

— Тесно. Низкие потолки. Много бетона. Нечаев жаловался, что от генераторов воздух ионизируется и у сотрудников болит голова. Обычная подземная лаборатория. Ничего угрожающего.

Он произнёс последнюю фразу так, словно пытался убедить в этом самого себя.

— Нет. Ничего угрожающего.

Андрей смотрел на него, ожидая продолжения, но собеседник молчал.

— Игорь Семёнович, — намеренно обратился Комаров по имени и отчеству, — я участвовал в семи операциях, включая Кабул. Я подписал все допуски, какие существуют. Мои ребята тоже. Если мне нечего будет им объяснить перед входом, я рискую потерять людей по глупости.

Девяткин снял очки, протёр стёкла полой пиджака. Без очков глаза его казались маленькими и беззащитными. Он наконец тяжело вздохнул, будто его вынуждали поделиться информацией. Впрочем, так оно и было.

— На объекте «Кристалл» работали с пространственными аномалиями. Направленное локальное изменение метрики пространства. Если совсем просто, то они пытались… складывать пространство. Как лист бумаги. Сближать удалённые точки.

Капитан недоверчиво моргнул.

— Телепортация?

— Грубое слово, но в первом приближении… да. Практического результата не достигли, насколько мне известно. Лабораторные эффекты, микроуровень. Смещения в доли миллиметра. Но финансирование шло по линии Министерства обороны и лично Юрия Владимировича.

Лично Андропова. Комаров переварил эту информацию. Если генеральный секретарь лично курировал проект, то масштаб катастрофы, а значит и ответственности, приобретал совершенно иные очертания.

— Что могло пойти не так?

— Не знаю. Я курирую проект по линии зарубежного научного обмена, слежу, чтобы информация не утекала. В физику я лезу поверхностно. Руководитель проекта, Нечаев Аркадий Львович, доктор наук, член-корреспондент. Если он жив, он объяснит лучше меня.

«Если он жив», — повторил мысленно командир.

За окном промелькнул столб линии электропередач, покосившийся, с обвисшими проводами. Потом ещё один. Провода вели куда-то вглубь леса, теряясь между стволами.

«Электроснабжение объекта», — догадался Комаров.

Кабельная линия, замаскированная под обычную ЛЭП. Кто-то позаботился о маскировке, но с годами ветер и снег сделали своё, и столбы накренились, обнажив направление, которое должно было оставаться скрытым.

Рябов, сидевший позади Комарова, наклонился к его уху.

— Командир, а может, в двух словах, что нам ожидать? А то ребята нервничают. Не от страха, просто не любят ходить вслепую.

Андрей оглянулся. Десять пар глаз смотрели на него. Нет, не десять. Девять. Десятая пара, девяткинская, смотрела в пол.

— Подземная лаборатория. Потеря связи. Возможны пострадавшие. Характер ЧП уточняется на месте. Работаем как при зачистке неизвестного объекта. Всё по стандарту.

— По стандарту, — повторил Козлов, сидевший через два ряда, и усмехнулся одними губами. — По стандарту мы в тайгу на раздолбанном ПАЗике не ездим.

— Козлов, — негромко одёрнул Комаров.

Боец замолчал. Но усмешка не ушла.

Автобус дёрнулся. Водитель, рядовой Федотов, объезжал очередную яму, ругаясь себе под нос. За окнами ельник начал редеть, сменяясь вырубкой. Комаров заметил первый признак объекта, бетонный столб с табличкой, буквы на которой стёрлись от времени. Потом проволочное ограждение, ржавое, местами повалившееся.

Андрей встал, держась за поручень, и повернулся к салону. Его бойцы. Девять человек. Все из «Вымпела», все прошедшие Балашиху, все с боевым опытом. Они сидели в полной экипировке, в камуфлированных комбинезонах, разгрузочных жилетах. Автоматы АКС-74 с укороченным стволом стояли между колен. У двоих, Рябова и Козлова, помповые ружья КС-23, тяжёлые, короткоствольные, для работы в замкнутых пространствах.

— Внимание, — даже не повысел голос капитан, его и так слышали. — Объект «Кристалл». Подземная лаборатория, три уровня. Сорок три человека персонала, связь потеряна в шесть тридцать. Характер аварии неизвестен. Радиационная и химическая угроза маловероятна, но дозиметры держим наготове. Входим двумя пятёрками. Первая пятёрка со мной. Рябов, Козлов, Ефимов, Чернов. Вторая. Старший, Гущин, с ним Лапин, Муратов, Сидоренко, Петров. Девяткин идёт с первой группой, между мной и Черновым.

Подполковник побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.

— Я полагал, что останусь на поверхности…