Страница 150 из 171
Эпилог «О, женщина! В нашем доме, где царит покой...»
Когда Чевиот увидел фигуру повернувшегося Хогбена, черным силуэтом выделяющуюся на фоне языков пламени, он сразу же понял, что сейчас произойдет, потому что отдаленные отсветы мелькнули на посеребренном стволе пистолета.
Он успел вымолвить лишь одно слово: Ф л о р а! — как Хогбен нажал курок.
Что-то с огромной силой ударило его по голове. Или это ему показалось, потому что он не увидел вспышку, не услышал выстрела. Одна лишь мысль мелькнула у него, что странно было бы падать ничком, а не на спину, получив удар тяжелой пули.
Затем наступила темнота, кроме которой ничего больше не было.
Он не мог сказать, сколько длилось погружение в эту темноту. До него доносились звуки и голоса, словно из другого мира. Он чувствовал свои мышцы, свои нервы и сердце. В голове у него проплывали какие-то мысли, что несказанно удивило его.
Если он мертв, то, конечно, не может думать. И, конечно же, не может слышать.
— Суперинтендант! — сказал чей-то голос.
Чевиот приподнял голову, которая страшно болела, у него все расплывалось перед глазами. Как ни странно, он стоял на коленях у дверцы какого-то кеба.
— Я ничего не мог сделать! — снова и снова повторял голос. — Как мог я что-то разглядеть в этом проклятом тумане, когда машина едва только вывалилась из ворот и врезалась в меня передним бампером?
— Пуля, — сказал Чевиот. — Должно быть, она не попала в меня!
— Какая пуля? — сказал голос у него над ухом. И он узнал его.
Он высунул голову из открытой двери такси. Перед ним стояла стена непроглядного октябрьского тумана. Шляпа на нем была мягкой и современной формы. Сквозь туман мерцали слева огни паба.
Оглядевшись, прямо перед собой он увидел высокие железные ворота с полукруглой аркой прохода между Центральным управлением Скотланд-Ярда и его южным отделением. Перед самым капотом его такси стояла другая машина, на крыше которой светилась панель с черными буквами «Полиция».
— Ты что, не видел знак здесь? — обрушился на водителя такси полицейский шофер. — Не знал, что никаким машинам не позволено проезжать под этой аркой?
— Осторожнее, мистер Чевиот, — сказал сержант Бойс, который помогал инспектору Хастингсу во время ночного дежурства в Центральном управлении Скотланд-Ярда.
— Э-э-э...да.
— Вы получили основательный удар по голове, — продолжил сержант Бойс. Как и все, кто дежурил по ночам, он был в штатском. — Когда машины столкнулись, вы крепко стукнулись головой о ручку дверей. Но кожа цела, так что вы получили только сотрясение. Опирайтесь на мою руку и вылезайте.
Придерживаясь за его предплечье, Чевиот вылез из машины и почувствовал под ногами основательность асфальта.
Время вернулось на место.
— Не может быть, чтобы я спал, — сказал Чевиот.
— Конечно, вы не спали. Кстати, ваша жена звонила полчаса назад и сказала, что подъедет и заберет вас на машине. Не пугайте ее! Она сейчас внутри и...
— Это не было сном! — сказал Чевиот.
— Спокойнее, суперинтендант!
— Тайна убийства наконец разрешена, — продолжал Чевиот, все еще не в силах окончательно прийти в себя. — Разрешена до последней детали. Но обо всем остальном я никогда не узнаю и не смогу узнать. Я в самом деле существовал в 1829 году! Прошлое повторяется! Мне никогда не доведется увидеть доску у старого здания парламента...
— Послушайте, суперинтендант...
— ...Я никогда не встречал описания тира Джоя Малтона на Дейвис-стрит и не знал, под каким номером он там находится. Часть моей подлинной жизни находится здесь, смешавшись с той частью, которую я и во сне не мог себе представить. Я не могу отделить их одну от другой. Если только она... она...
Легкие каблучки процокали по асфальту, направляясь из дежурной комнаты, и торопливо миновали арку. Под ней показалась женская фигура.
— Все в порядке, сэр? Вот ваша жена.
У Чевиота все прояснилось в голове. И сердце, словно издав немой крик, сбросило с себя тяжесть.
Женские руки обвились вокруг него, и он обнял ее в ответ. Сквозь туман на него смотрели те же самые синие глаза. Тот же самый рот, та же самая изящная фигура, те же самые золотые волосы под кокетливой шляпкой — все сливалось в тот облик,, который он видел перед собой перед тем, как потерял сознание.
— Здравствуй, дорогой, — сказала Флора.