Страница 31 из 82
Как раз в это время из дверей распределителя вышли мои жены в компании друзей. Судя по усталым, но довольным лицам, все прошло так, как и планировалось. Маша и Света немного размялись, выпустили пар и теперь чувствуют себя намного лучше.
А где-то там — в неизвестном месте, в плену черного кристалла, который даже Валера не смог разрушить — медленно угасал Лермонтов.
— Лора, — сказал я. — Свяжи меня с Булатом. Прямо сейчас.
Я закрыл глаза.
Времени мало. Врагов много. Каналы все еще не восстановлены. Но ничего. Мы справлялись и не с таким. Хотя, если честно, именно с таким мы еще не справлялись. Но кого это когда останавливало?
* * *
Лаборатория Старостелецкого.
КИИМ.
Три часа спустя.
Валерьян Валерьевич Старостелецкий не спал уже тридцать два часа. Впрочем, он к этому привык. За долгую карьеру в институте он научился обходиться без сна, когда дело касалось чего-то по-настоящему интересного. А черный снег был интересным. Невозможно, ненормально, запредельно интересным!
К тому же, сонливость отлично снимала пропущенная через тело энергия.
Его лаборатория — небольшая комната на втором этаже учебного корпуса — была завалена приборами, склянками и записями. На столе, на единственном свободном уголке, лежала недоеденная булочка, которую ему принесла студентка два часа назад. Булочка засохла.
Старостелецкий забыл о ее существовании. Он сидел перед увеличительным артефактом — стеклянной полусферой размером с арбуз, внутри которой плавали увеличенные образцы черного снега. Каждая частица была подсвечена разными цветами в зависимости от энергетического состава.
И вот что его пугало.
Частицы были упорядочены. Не хаотично разбросаны, как бывает в случае обычной магической энергии кристаллов. Они выстраивались в структуру — геометрически правильную, почти кристаллическую.
— Как соты.. — пробормотал он. — Нет, как нейронная сеть..
Он достал блокнот и начал лихорадочно рисовать. Руки тряслись, но не от нервов, а от возбуждения.
За двадцать лет изучения аномалий, метеоритов и прочей магической чертовщины он видел многое. Энергию Хаоса, разлагающую материю до атомов. Энергию божеств, которая искажала пространство. Энергию метеоритных кристаллов, что питала всю магию этого мира.
Но то, что лежало перед ним, не было ничем из перечисленного. Это была энергия другого происхождения.
— Оно не просто накапливает.. — прошептал Старостелецкий, откладывая блокнот. — Оно создает что-то..
Он потянулся к телефону, чтобы позвонить Горькому, но замер. Одна из частиц черного снега внутри полусферы шевельнулась. Без какого-либо внешнего воздействия.
Старостелецкий медленно отодвинул стул от стола.
Частица снова двинулась — к соседней. Коснулась ее, и обе засветились серым.
— Ох ты ж..
Он схватил телефон и набрал номер директора.
— Алексей Максимович! — голос Старостелецкого дрожал от возбуждения. — Оно живое! Чертов снег, он живой! Частицы самоорганизуются!
На том конце провода повисла пауза.
— Изолировать, — спокойно ответил Горький. — Немедленно. Никого не подпускать.
— Уже делаю!
Старостелецкий бросил трубку и начал лихорадочно рыться на полках в поисках защитных артефактов. Когда вокруг сферы был возведен купол, он отступил к стене и уставился на образец.
Частицы внутри продолжали двигаться.