Страница 75 из 76
— Да, помню. Но разве вы не всех уже пересажали? — спросил я. — Вы же мне отправляли документы.
— И среди них есть такие, которых нельзя просто арестовать. Потому что за каждым стоит сеть. Арестуешь одного — появится другой. Срубишь голову — вырастут две. Мы прошли этот путь с Богатыревым, с Карениной, с Гоголем. Толку? Система осталась.
Я почувствовал, к чему он ведет.
— И что вы предлагаете?
Петр снова помолчал. Когда заговорил, его голос стал жестче.
— Иногда.. — он подбирал слова. — Иногда стоит действовать так, как действовал мой отец. Он многое делал неправильно. Но одно он делал безупречно: он умел показывать силу так, что никто не смел усомниться. Когда Петр Первый входил в зал, люди понимали, что ты либо с ним, либо тебя нет. Третьего варианта не существовало.
— Вы хотите собрать их всех, — догадался я.
— Уже собираю. Завтра утром я созываю всех, кто остался из списка отца, в Кремль. На экстренное совещание. Формально — реорганизация государственных структур. На деле..
— На деле вы хотите..
— Именно. Кажется, они забыли, что я тоже могу быть очень страшным. И пусть каждый решит для себя: на чьей он стороне.
— Приходите добровольно, иначе придут за вами, — проговорила Лора. — Классическая риторика всех диктаторов. Но надо отдать должное, это работает.
— Петр Петрович, не сомневаюсь, что вы все сделаете верно! Как и всегда.
Царь выдохнул. Кажется, расслабился.
— Спасибо. И.. если найдешь Пушкина, дай знать. Он мне нужен. Живым и в здравом уме.
— Живым — могу обещать. В здравом уме, это уже к Чехову, — усмехнулся я.
— Тоже верно, — впервые за разговор Петр искренне рассмеялся. — Удачи в учебе, Михаил. И будь осторожен. Нечто все еще где-то бродит. А теперь он в теле человека, который знает все твои секреты.
Буслаев. Я поморщился. Да, этот факт не давал мне спать уже не первую ночь.
— Знаю, — сказал я. — Справимся. Как всегда.
— Как всегда, — повторил он и повесил трубку.
Я убрал телефон и некоторое время стоял на крыльце, глядя, как зимнее солнце скользит по крышам казарм и конюшен.
— Ты думаешь о Буслаеве? — спросила Лора.
— Думаю о том, что он решил получить от Нечто божественные силы, — ответил я. — И о том, как же он ошибается.
— Ну, технически, Нечто может дать ему силы, — заметила Лора. — Просто забудет упомянуть, что вместе с силами заберет тело, разум и все остальное. Классический мелкий шрифт в контракте с дьяволом.
— Именно.
— Хочешь пирожок? — она кивнула в сторону двери. — Настя вроде неплохо справляется.
— Хочу.
Мы вернулись в дом.
* * *
Подмосковье.
Поместье князя Карамурзина.
Тот же вечер.
Поместье князя Дмитрия Романовича Карамурзина занимало территорию, сопоставимую с небольшим военным городком. Три гектара ухоженной земли за четырехметровым каменным забором, утыканным артефактами обнаружения. Двадцать четыре камеры наблюдения. Шестнадцать бойцов охраны по периметру, еще восемь внутри дома. Две смены, три маршрута обхода, два боевых мага на крыше в режиме дежурного наблюдения.
Впечатляющая система безопасности. Для обычного человека — непреодолимая.
Федор Дункан не был обычным человеком. Хотя, справедливости ради, и человеком в привычном смысле он был с натяжкой.
Он лежал в канаве за восточной стеной уже сорок минут. Не двигался, не дышал громче, чем позволяла необходимость. Только наблюдал, считал и запоминал.
Шестнадцать охранников. Смена каждые четыре часа. Слабое звено — юго-восточный угол, где два маршрута обхода пересекались, создавая окно в девяносто секунд, когда участок стены оставался без визуального контроля.
Девяносто секунд. Для обычного человека — ничто. Для Федора — вечность.
Он дождался нужного момента. Часовой свернул за угол. Второй еще не появился. Федор перемахнул через стену одним бесшумным движением.
Приземлился в снег.
Замер. Прислушался. Ничего.
Ни одна камера не повернулась. Ни один датчик не сработал.
— Артефакты, — усмехнулся он про себя. — Ловят магию.
Его преимуществом было то, что в нем, как и в его дочке, полностью отсутствовала магия. А значит, и артефакты его не видели. Для него он был не более, чем птица, или белка.
Он двинулся вдоль стены, держась в тени. Снег под его ногами не скрипел. Бесконечные сражения научили ступать так, что даже собаки не слышали. Собак, к слову, не было. Экономия или глупость? Впрочем, Федор не жаловался. Потому что собаки, как раз, его бы и учуяли.
Первый охранник попался ему у хозяйственной пристройки. Крепкий парень, меч на поясе, теплый плащ. Стоял и дышал в ладони, согревая пальцы.
Федор подошел сзади. Положил руку ему на плечо.
Парень дернулся, но пальцы Федора уже сомкнулись на определенной точке шеи. Две секунды и охранник обмяк. Федор аккуратно прислонил его к стене, поправил плащ, чтобы выглядело, будто тот уснул.
— Спи, малыш, — прошептал он. — Утром скажешь начальству, что замерз. Бывает.
Второй охранник шел навстречу. Фонарь в одной руке, рация в другой.
— Степан? Ты тут? — позвал он. — Степан, не дури, я знаю, что ты куришь за сараем..
Он увидел Федора за секунду до того, как потерял сознание. Успел только открыть рот. Не успел крикнуть.
Федор уложил его рядом с первым. Два приятеля, уснувших на посту. Романтика.
Дальше было интереснее. Главный вход охраняли четверо. Черная дверь, кованые ручки, магическая печать. Федор даже не стал к ней подходить.
Вместо этого он обогнул здание и нашел приоткрытое окно на втором этаже.
В помещении горел тусклый свет, пахло сигарным дымом.
Федор подтянулся на карнизе и заглянул внутрь. Пустой кабинет. Письменный стол, шкафы с книгами, портрет самого Карамурзина на стене — самодовольный мужчина в парадном мундире, а перед ним стоит не менее самодовольный сын, Баскаков.
— Ну здравствуй, красавчик, — Федор ухмыльнулся, глядя на портрет. Шрамы на его щеках и губах разошлись, превратив лицо в маску, от которой у нормального человека кровь застыла бы в жилах. — Давно хотел познакомиться.
Он бесшумно скользнул в окно и огляделся.
На столе лежали документы. Письма с монгольскими печатями. Карты с отмеченными маршрутами — Федор узнал район, где на Асю напали. Красным кружком была обведена точка удара метеорита.