Страница 74 из 76
Третьей была Роза. Бывший лекарь из двадцати воинов Владимира, бывший враг, нынешняя головная боль. Длинные белые волосы заплетены в косу. Она была статная, спокойная. Пила чай с таким видом, будто находилась у себя дома, а не в поместье человека, которого еще недавно хотела убить.
— Доброе утро, — я сел во главе стола.
— Утро действительно доброе, — улыбнулась Кантемирова-Пожарская. — Я привезла новый контракт с японским агентством. Все готово к подписанию.
Суть была проста: Алиса летела в Японию по модельным делам. Кантемирова курировала контракты с одним из крупнейших агентств Токио по эксклюзивным договорам. Это уже не первая ее поездка в Страну восходящего солнца, но большая часть ее работы заключалась в фотосъемках. На этот раз было что-то другое.
— Срок контракта? — спросил я.
— Три месяца, с возможностью продления, — Кантемирова открыла папку. — Модельные съемки, два показа и рекламная кампания. Условия отличные. Алиса будет жить в апартаментах агентства в Синдзюку.
— Синдзюку — хороший район, — заметила Лора, — но многолюдный.
Я покосился на Алису. Та сидела спокойно, листая контракт. За последние месяцы она изменилась до неузнаваемости. Стала более женственной и уверенной в себе девушкой. В ней еще остались некоторые повадки той сумасшедшей бабы с косой, но они проявлялись уже не так сильно. Да и Емеля, чего уж скрывать, тоже оказывал на нее благоприятное влияние.
— Одна ты не полетишь, — сказал я.
— Я и не собиралась, — Алиса подняла глаза. — Мама едет со мной.
Я посмотрел на Розу. Та невозмутимо отпила чай.
— О как! — удивилась Лора. — Уже мамой зовет.
— Логично, — кивнул я. — В Японии у нас хорошие связи. Мэйдзи поможет, если что. Но лишняя пара глаз не помешает. Тем более таких.. опытных.
— Я буду вести себя примерно, — сказала Роза, и в ее голосе мелькнула усмешка. — Никаких похищений, заговоров и жертвоприношений. Обещаю.
— Эх, как жаль, а так хотелось! — иронично заметил я.
— Ну, хотя бы по средам, — добавила Алиса.
— По средам можно, — согласилась Роза.
Не знаю, шутили они или нет. С этой семейкой никогда не угадаешь. Но Роза, при всей своей безумной репутации, была одним из сильнейших магов-лекарей, которых я знал. А для матери не было лучшей мотивации, чем защита дочери.
— Есть еще одно, — вмешался тонкий, но неожиданно твердый голос.
Из кухни вышла маленькая проворная старушка в платке, с серьезным лицом и кружкой ромашкового чая в руках. Как Арина Родионовна тут оказалось, осталось загадкой.
— Я тоже лечу, — заявила она, усевшись за стол так, будто это было решено еще до начала разговора.
— Арина Родионовна, — осторожно начал я, — Япония — это далеко..
— Миша, — она посмотрела на меня тем самым взглядом, от которого даже Эль иногда тушевался. — Мой Сашенька пропал. Есенин его ищет. Романов ищет. Ты ищешь. И никто не может найти. А у меня сердце не на месте.
Она замолчала, сжав кружку обеими руками. Морщинистые пальцы побелели.
— Мне нужно чем-то занять руки, — продолжила она тише. — Иначе я с ума сойду от беспокойства. А в Японии я хотя бы пригожусь. Мы с Императрицей Сёкен старые подруги. Травяные настои, чай, забота — это то, что я умею. И потом.. — она посмотрела на Алису. — Девочке нужна нормальная бабушка. Эта, — кивок в сторону Розы, — не считается.
— Эй! — возмутилась Роза.
— Ну а что? Тебе триста лет, а ты до сих пор путаешь пестик и тычинку.
— Это было один раз!
— Сашу мы найдем, — я посмотрел на Арину Родионовну. — Обещаю. Есенин прочесывает всю европейскую часть. Мы подключили все ресурсы. Но пока.. да, если хотите лететь — летите. Я буду спокойнее, зная, что с Алисой кто-то из наших.
Старушка кивнула. Ее лицо немного расслабилось.
— Спасибо, внучек. — Она повернулась к Розе и Алисе. — Ну что, девоньки, собираем чемоданы?
— Только один, — быстро сказала Алиса. — Мама, я видела, как ты собираешь вещи. Нет. Один чемодан. Один.
— Ну, два, — Роза подняла бровь.
— Один!
— И сумку?
Я оставил их торговаться и вышел на крыльцо. Мороз обжег лицо, но после душной гостиной это было даже приятно.
— Лора?
— Да?
— Как думаешь, где Пушкин?
Она помолчала. Это было не в ее стиле, обычно она отвечала мгновенно.
— Я не знаю, — наконец сказала она. — Но если бы он погиб, мы бы почувствовали. Он был слишком мощным магом, чтобы умереть незаметно.
— Тогда где он?
— Вот это правильный вопрос, — она появилась рядом, прислонившись к перилам. Голубые волосы волнами спадали на плечи, в нитях мерцал холодный зимний свет. — И пока у нас нет ответа, давай хотя бы поговорим с тем, у кого он может быть.
Я достал телефон и набрал Петра Романова.
Он ответил после второго гудка. Голос был усталым, но собранным.
— Михаил, рад слышать.
— Петр Петрович, как вы?
— Стою на ногах, — короткий смешок. — Уже неплохо, учитывая обстоятельства. А ты?
— Учусь, как нормальный человек, — я тоже ухмыльнулся.
— Звучит подозрительно. Обычно после этих слов ты звонишь с какой-нибудь проблемой.
Он меня уже слишком хорошо знал.
— Пушкин, — сказал я. — Мы до сих пор не можем его найти. Есенин прочесывает Европу. Он как сквозь землю провалился.
Петр помолчал. Я слышал, как он ходил по комнате. Шаги были медленными и тяжелыми.
— Я тоже его ищу, — ответил он наконец. — С того момента, как отца не стало, я восстановил Первый тайный отдел. Они сейчас работают в полную силу. Но Пушкин.. — он вздохнул. — Мой отец использовал его как медийное лицо и одновременно держал на коротком поводке. Когда поводок исчез.. Александр Сергеевич мог пойти куда угодно.
— Вы же знаете, что он хотел убить вашего отца, — напомнил я.
— Знаю. Но отец мертв. И этот мотив умер вместе с ним. Вопрос: что теперь движет Пушкиным?
— Месть? Разочарование? — предположил я. — Он хотел сделать это сам, а вместо этого..
— Вместо этого мой отец умер по собственному плану, — закончил Петр, и в его голосе мелькнула горечь. — Даже в смерти он все контролировал.
Мы оба замолчали. Тема Петра Первого до сих пор была болезненной для всех.
— Есть еще кое-что, — продолжил Романов. — Список.
— Какой список?
— Тот, что отец оставил в конверте. Помимо инструкций, там был список. Имена людей, которые работали на него в Канцелярии, в армии, в ОМЗ.. везде. Предатели, двойные агенты, информаторы. Он вел учет каждого.
— Педантичный был человек, — заметила Лора.