Страница 42 из 76
— Михаил, — начала она, и голос стал серьезнее. — Я позвала вас не просто так. Я хотела поблагодарить тебя за Петю, за моих внуков и за все, что ты сделал.
— Катерина..
— Дай мне договорить, — мягко, но твердо перебила она. — Мой муж наделал ошибок. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Он был великим человеком, но и ошибки у него были под стать. Война, которую он развязал с тобой, была одной из них. Да, я все еще считаю, что можно было найти другие варианты того, что произошло. Но теперь тело Владимира уже не сможет причинить вред планете. Нечто почти уничтожено. Да и Империя на подъеме.
В комнате стало тихо. Даже Валера перестал жевать.
— Я знаю, что Петя жив во многом благодаря тебе и твоим людям, — она посмотрела на Эля и Валеру. — Благодаря всем вам.
— Мы делали то, что считали правильным, — ответил я. — И Петр Петрович не раз доказывал, что достоин уважения. Вы вырастили достойного человека, Катерина Алексеевна.
Она посмотрела на сына. Тот стоял у стены, и на его лице было выражение, которое я видел крайне редко. Это был обычный сын, слушающий мать.
— Катенька, Настенька, — Катерина повернулась к внучке. — Принесите нам фруктов и печенья Валере, пожалуйста.
Обе тут же вышли. Грамотный ход. Внучкам не нужно слышать то, что бабушка скажет дальше.
— Михаил, — Катерина понизила голос. — Я не знаю, сколько мне осталось. Если Пете будет нужна помощь, не отказывай.
— Матушка.. — подал голос Петр, но она остановила его едва заметным жестом руки.
— Не откажу, — сказал я. И это не было пустым обещанием.
Она кивнула. В ее глазах мелькнуло облегчение. Как будто она закрыла последнее дело на своем столе.
— А теперь, — Катерина выпрямилась и снова улыбнулась, — налейте мне чаю. И расскажите что-нибудь хорошее. Я устала от плохих новостей.
Мы просидели у нее около часа. Пили чай, разговаривали. Она расспрашивала про Сахалин, про детей, про институт. Эль рассказывал свои истории с таким увлечением, что даже Палмер пару раз удивилась. Валера уничтожил три вазочки печенья и попросил рецепт у прислуги. Катя и Анастасия, вернувшись, присели рядом с бабушкой и молча слушали, иногда улыбаясь.
* * *
Тот момент, когда Катерина начала уставать, заметили все, но не потому что она подала вид. Паузы между фразами стали чуть длиннее, а голос чуть тише.
Петр коротко кивнул мне. Я все понял.
— Катерина Алексеевна, спасибо за вечер, — я встал и слегка поклонился. — Нам пора.
— Уже? — она улыбнулась. — Жаль. Давно у меня не было такой компании.
Эль подошел к ней, взял руку и почтительно наклонил голову.
— Береги себя, — тихо сказал он. — Ты знаешь, что мне теперь многое под силу..
— Постараюсь, — ответила она и легонько сжала его пальцы. — Но я как-нибудь сама.
Эль слегка улыбнулся и отошел.
Валера подошел последним. Встал, засунув руки в карманы пальто, и секунду молчал. Потом достал из кармана что-то маленькое и положил на стол рядом с чашкой. Камешек с мягким золотистым свечением.
— Не лекарство, — быстро сказал он, заметив взгляд Романова. — Просто грелка. Будет согревать руки зимними вечерами.
Катерина взяла камень. Он засветился ярче в ее ладонях.
— Спасибо, Валерий.
— Не за что, — буркнул тот. — Я не буду тебя отговаривать. Ты уже приняла решение. Я уважаю его, а это дорогого стоит.
Мисс Палмер встала и молча кивнула Катерине. Та кивнула в ответ. Между ними снова прошел один из тех разговоров без слов, смысл которых понимали только они двое.
Мы вышли в коридор. Петр проводил нас до лестницы.
— Михаил, — негромко сказал он. — Завтра я пришлю к тебе своих юристов. Нам надо обсудить много чего.
— Хорошо. Только пусть едут в КИИМ. Я же буду на учебе.
— Хорошо.
— Идите к матери. Она наверняка ждет. Дорогу я и так помню.
Романов ничего не ответил. Просто кивнул и ушел обратно.
Мы шли по коридору молча. Шаги гулко отдавались под высокими потолками. Палмер шла чуть позади. Валера засунул руки в карманы и молчал. Для него это было нехарактерно.
— Она хорошая женщина, — вдруг сказал Эль, когда мы вышли во двор. Его дыхание клубилось в морозном воздухе. — Хорошо, что я напоследок успел ей сказать все, что хотел. Жаль, что мы больше не увидимся.
— Лора, — мысленно обратился я к помощнице. — Сколько ей осталось?
Лора помолчала.
— Несколько дней. Может, меньше. Зависит от Чехова и от скорости, с которой прогрессирует болезнь.
Я посмотрел на ночное небо над Москвой. Звезд не было видно, только отблески городских огней на облаках.
Катерина знала, что умирает. И вместо того чтобы жалеть себя, тратила последние силы на то, чтобы убедиться, что у ее сына есть союзники. Сильная женщина. Настоящая царица.