Страница 16 из 76
Я осторожно повернул голову. На соседней койке лежал Петр Романов. Бледный, с перевязанным плечом и темными кругами под глазами. Он не спал. Сидел, привалившись к подушке, и держал в руках конверт. Плотный, с сургучной печатью, которую уже сломали. Печать с двуглавым орлом.
Письмо от отца.
Петр смотрел на листы бумаги так, будто они жгли ему пальцы. Губы были сжаты в тонкую линию, а в глазах стояло выражение, которое я видел только раз: когда он сломал Иглу.
— Михаил, — сказал он, не отрывая взгляда от бумаг. — Ты не спишь?
— Не сплю. Как вы?
— Рана заживет. Все остальное.. — он замолчал. Посмотрел на письмо, потом на меня. — Он все предусмотрел. Абсолютно все.
— Что там?
Романов вздохнул и начал перечислять, водя пальцем по строчкам.
— Полная экономическая карта Империи. Все контракты, все торговые монополии, все скрытые резервы. Описание каждого канала связи, включая те, о которых даже Совет не знал. Список людей, которым можно доверять. Отдельно, на трех страницах, список тех, кому доверять нельзя ни при каких обстоятельствах. Подставные агенты в каждом крупном городе. Коды доступа к военным складам. Ключи от дипломатической переписки с Китаем, Японией, Европой, США.
Он перевернул страницу.
— Дальше. Детальный разбор каждого генерала: кто верен, кто продажен, кто колеблется. Кутузова надо вернуть на свою должность, как и Нахимова. Рекомендации по каждому: кого повысить, кого перевести, кого тихо отстранить. Схема реформирования налоговой системы. План развития инфраструктуры на ближайшие двадцать лет. Маршруты торговых Караванов, которые приносят сорок процентов бюджета.
— Он готовил передачу власти давно, — сказал я.
— Он готовил ее все это время.. — тихо ответил Петр. — Каждая строчка написана его рукой. Не секретарем и не помощником. Лично. Он аккуратно готовил инструкцию для того, кто придет после него.
Романов сжал письмо и посмотрел в окно. За стеклом шел дождь. Сахалинский, мелкий и нудный.
— Знаешь, что самое паршивое? — сказал он. — Что я сейчас злюсь на него и благодарен ему одновременно. Он закрыл меня от рокового удара. Он умер, чтобы я мог прочитать эти бумаги. И при этом он создал Организацию, которая душила мою страну.
— Он ее и уничтожил, — напомнил я.
— Потому что она выполнила свою функцию. Он использовал наемников как пушечное мясо. Привел их сюда и перемолол чужими руками. Михаил, он спланировал их ликвидацию с первого дня. Двадцать тысяч человек.
В палате повисла тишина. Только дождь стучал по стеклу и где-то в коридоре Роза отчитывала санитара за нехватку бинтов.
— Он оставил мне идеальную страну, — сказал Петр Петрович. — Без паразитов. С сильной экономикой. С армией, очищенной от предателей. С полной картой всех тайных операций. И все, что от меня требуется, это не облажаться.
— Ну, это вы умеете, — сказал я.
Петр посмотрел на меня. Уголок рта дернулся вверх. Не совсем улыбка, но уже не та каменная маска.
— Спасибо за поддержку, — сказал он с легкой иронией. — Ты тоже неплохо выглядишь для человека, который вчера семь раз бил по божеству и остался жив. Да, мне уже все рассказали..
— Внешность обманчива, — я осторожно потрогал ребра. — Изнутри я как старый носок после стирки.
— Я говорила «тряпка после отжима», — поправила Лора. — Носок был бы комплиментом.
* * *
Похороны Петра Первого состоялись через два дня.
В Москве.
Петр Петрович настоял на том, чтобы отца похоронили в столице, как подобает императору Российской Империи. Неважно, что он натворил. Он был царем. И сын проводил его как царя.
Я не мог присутствовать лично. Каналы были в таком состоянии, что даже обычный портал мог меня добить. Но Лора транслировала церемонию через камеры дворцовой охраны, которые любезно подключил Газонов.
Москва в тот день замерла. По улицам шел траурный кортеж. Черные экипажи, украшенные серебром. Гвардия в парадной форме. Оркестр играл что-то тяжелое, низкое, от чего даже через экран Лоры подкатывал комок к горлу.
Гроб несли восемь гвардейцев. Закрытый, из темного дуба с золотой отделкой. Петр Петрович шел за ним один. Без семьи, свиты, без советников. Просто сын за гробом отца.
Народ молча выстроился вдоль улиц. Не было ни криков, ни плача. Кто-то ненавидел его. Кто-то боялся. Кто-то уважал. Но провожали его все.
— Миша, — тихо сказала Лора. — Он был чудовищем. Но он же построил Империю, которая сейчас сильнее всех на континенте. Как одно сочетается с другим?
— Как и все в жизни, — ответил я. — Паршиво, но сочетается.
На кладбище Петр Петрович произнес короткую речь. Я услышал не все: ветер уносил слова. Но конец разобрал: «Он не был хорошим человеком. Но он был моим отцом. И он оставил мне страну, которой я постараюсь быть достоин. Не его методами. Своими».
Гроб опустили. Земля приняла Петра Первого. Время войн, интриг и крови закончились под серым московским небом, под стук мелкого дождя.
Гвардия дала салют. Двадцать одно орудие. Эхо прокатилось над городом и утихло.
— Странно, — сказал Есенин, который тоже смотрел трансляцию, сидя на соседней с моей лазаретной койке. — Неделю назад я бы сказал, что рад его смерти. А сейчас не уверен..
— Это называется уважение к противнику, — сказал Эль. Он стоял у окна и смотрел на дождь. — Не обязательно любить врага, чтобы признавать его масштаб. Петр Первый был масштабным мерзавцем. А масштабных людей всегда жалко терять. Даже мерзавцев.
Я промолчал. Лежал и смотрел, как гвардейцы засыпают могилу, а его сын стоит под дождем с непокрытой головой и не двигается.
Есть вещи, которые не нуждаются в комментариях.
* * *
Через неделю по всем каналам передали экстренное сообщение.
Я к тому времени мог уже сидеть, ходить по коридору и даже есть нормальную еду вместо бульона, которым меня потчевали в первые дни. Каналы восстанавливались, но Лора говорила, что надо привыкнуть к новой структуре.
Новость пришла днем, когда я сидел в общей палате и играл в шахматы с Трофимом. Он выигрывал, как обычно.
Экран на стене ожил, и ведущая московского канала, обычно спокойная и непроницаемая, говорила с нескрываемым волнением:
«Указом Государственного Совета Российской Империи Его Императорское Высочество Петр Петрович Романов вступает на престол и провозглашается Императором Всероссийским. Коронация назначена на двадцатое число текущего месяца. Его Величество объявил первым указом полное прекращение военных действий против Сахалина и начало мирных переговоров..»