Страница 52 из 77
— Марфа, я знаю, что ты скажешь. Что мне не двадцать лет, что у меня колено болит и что я обещал тебе тихую старость. Но я не могу остаться в стороне. На Сахалине наша Маша. И Света. И внуки, которых мы еще даже не видели. Если я сейчас останусь в Москве и буду ждать новостей по телефону, я себе этого не прощу. Ты же меня знаешь..
Он тяжело вздохнул.
— Просто не отговаривай меня. Пожалуйста.
Кутузов наконец повернулся и замер.
Марфа Андреевна стояла перед ним в полном боевом доспехе. Легкая броня, наплечники с гербом рода, на поясе короткий меч. Волосы собраны в тугой пучок. Выражение лица было таким, что даже генерал армии предпочел бы не спорить.
— И не собиралась, — сказала она.
Кутузов несколько секунд молча смотрел на жену, потом медленно провел ладонью по усам.
— Марфа, это когда ты успела?..
— Сергей, я жена генерала. Пока ты ехал от Бердышева, я успела собрать доспехи, проверить меч и отдать распоряжения прислуге. Ты на машине добирался двадцать минут. Этого более чем достаточно.
— Но..
— Никаких «но», — она подошла ближе и посмотрела ему в глаза снизу-вверх. Даже рядом с таким великаном она не выглядела маленькой. — Там моя дочь. Мои внуки. И мой зять, который, при всех его странностях, хороший мальчик. Так что если ты думал, что поедешь один, ты плохо знаешь свою жену.
Кутузов открыл рот, закрыл, опять открыл.
— Я вообще-то хотел красивую прощальную речь произнести..
— Перебьешься, — отрезала Марфа Андреевна. — Лучше помоги мне застегнуть наруч. Левая застежка заедает.
Генерал покачал головой, но в уголках его глаз мелькнул теплый огонек. Он подошел к жене и аккуратно застегнул непослушную застежку.
— Знаешь, — сказал он, — когда мне было двадцать, я думал, что самое страшное на войне это враг. В тридцать понял, что самое страшное это командиры. А сейчас выяснилось, что самое страшное это жена в боевом доспехе.
— Привыкай, — Марфа похлопала его по нагруднику. — А теперь собирайся быстрее. У нас два дня.
* * *
о. Сахалин.
Четвертый час мы с Лермонтовым торчали в этой глуши, а конца делам не было видно.
Проблемы начались, когда Лора, проанализировав новые тела Аркадия и Игоря, заявила, что они слишком слабые. Кости мелких монстров не давали достаточной прочности, а в предстоящей битве нам нужны были не декоративные скелеты, а полноценные боевые единицы. На всякий случай.
— Миша, — сказала она, развернув передо мной голограмму, которую, разумеется, видел только я. — Если добавить ребра от крупных тварей, мы увеличим массу тела Аркадия раза в полтора. Игорю нужно больше конечностей. У него осьминожья основа, так что чем больше щупалец, тем лучше.
Я передал это Лермонтову. Михаил Юрьевич посмотрел на меня, потом на два уже собранных скелета, потом снова на меня.
— Кузнецов, ты понимаешь, что я только что закончил?
— Понимаю. Но надо переделать.
— Переделать, — повторил он ровным голосом. — Два скелета. Которые я собирал три с лишним часа, некромантией высшего порядка.
— Мне очень неловко, — я сложил ладони в просящем жесте.
— Тебе не неловко, — Лермонтов снял перчатки и аккуратно положил их на камень. — Тебе просто нужны монстры покрупнее.
— И попрочнее.
— Это одно и то же, Кузнецов.
Я виновато развел руками. Лермонтов вздохнул, закатал рукава и снова положил ладонь на землю. Серая дымка завертелась по кругу. Скелеты Аркадия и Игоря начали разбираться на составные части, а из дальних курганов полезли новые кости. Массивные, толщиной с хорошее бревно.
— Вот эти! — Лора ткнула пальцем. — И вон те, от ящера. Видишь, какие лопатки? Идеальное крепление для дополнительной пары щупалец.
Я молча указал Лермонтову на нужные кости.
— Ты хоть сам видишь, что показываешь? Или тебе воображаемый друг подсказывает? — спросил он, не поднимая головы.
— Воображаемый друг, — честно признался я.
— Так и думал.
Новый скелет Аркадия рос на глазах. Теперь он напоминал не просто морского змея, а какого-то древнего левиафана. Череп стал шире, ребра толще, хвост длиннее. Игорь тоже преобразился. Вместо восьми щупалец теперь формировалось двадцать и каждое было утыкано костяными шипами.
— Красавцы, — оценила Лора, обходя скелеты по кругу. — Если так пойдет, они будут в два раза крупнее прежних тел.
— Надеюсь, им самим понравится, — пробормотал я.
— Аркадий вообще не привередливый. А Игорь будет рад любому телу, где больше восьми конечностей. Осьминоги такие.
Лермонтов выпрямился, вытер пот со лба и критически осмотрел результат.
— Еще кости нужны?
— Думаю, хватит.
— Слава богу. А то я уже начал чувствовать себя архитектором, которому заказчик на каждом этапе меняет проект. Сначала дом, потом дворец, потом крепость. Скоро попросишь пристроить бассейн.
— Бассейн не надо. Но если есть возможность укрепить череп Аркадия еще парой пластин..
Лермонтов молча посмотрел на меня.
— Шучу.
— Не уверен, — он покачал головой и вернулся к работе.
Энергия снова потекла по костям, сплетая их в единую конструкцию. Процесс шел медленнее, чем в первый раз. Материала было больше, и Лермонтову приходилось тщательнее подгонять каждый элемент. Он работал молча, сосредоточенно. Только иногда бормотал что-то себе под нос, двигая пальцами, как дирижер.
Я отошел в сторону и сел на валун. Лора устроилась рядом, болтая ногами в воздухе.
— Знаешь, — сказала она, — если бы кто-то увидел нас со стороны, он бы решил, что ты сидишь один на кладбище и смотришь, как старик собирает кости.
— Так и есть.
— Звучит как начало ужастика. Или очень странного хобби.
Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Трофима.
— Да?
— Михаил, — голос управляющего был деловым, но с заметной ноткой удивления. — Японский воздушный флот запрашивает посадку.
Я встал с валуна.
— Так быстро? И сколько?
— Двадцать дирижаблей. Пятьдесят магов высокого ранга. Пятьдесят единиц тяжелой техники, триста бойцов. Говорят, что прибыли по приказу Императора Мэйдзи для оказания военной помощи Сахалину.
Я на мгновение замолчал.
— Двадцать дирижаблей?
— Двадцать, — подтвердил Трофим. — Я три раза переспросил. Посадочная площадка не рассчитана на такое количество. Придется использовать запасные поля на юге.
Лора тут же развернула карту острова и начала просчитывать оптимальное размещение.