Страница 51 из 77
Глава 15 Осталось два дня
Москва.
Особняк Бердышевых.
Ростислав Тихомирович Бердышев сидел за рабочим столом и третий час подряд разбирал финансовые отчеты. Угольные шахты приносили стабильный доход, но в последние недели расходы на вооружение выросли вдвое. Война на пороге, а деньги, как известно, утекают быстрее, чем их успеваешь зарабатывать.
Он снял очки, потер переносицу и потянулся к чашке с остывшим чаем.
В дверь деликатно постучали.
— Войдите, — произнес граф, не отрываясь от бумаг.
В кабинет зашел его помощник Андреев. Выглядел он немного взволнованным, что для этого человека было крайней редкостью. Его монокль слегка запотел, а черные усики подрагивали.
— Ростислав Тихомирович, к вам гость.
— Кто?
— Генерал Кутузов. Его автомобиль стоит у ворот вместе с двумя машинами охраны.
Бердышев медленно поднял голову.
— Сергей Михайлович? Лично?
— Собственной персоной. И судя по его лицу, он приехал не за чаем.
— Когда генерал Кутузов приезжает за чаем, он обычно привозит свой, — усмехнулся граф. — Впусти. Проводи в кабинет.
Андреев кивнул и вышел.
Бердышев поднялся, одернул жилет и убрал со стола лишние бумаги. Не то чтобы он хотел произвести впечатление на генерала, просто привычка. Порядок на столе — порядок в голове.
Через пару минут дверь распахнулась, и в кабинет вошел Сергей Михайлович Кутузов. Огромный, широкоплечий, с пушистыми усами и взглядом, от которого у младших офицеров обычно подкашивались ноги. Китель безупречно отглажен, сапоги начищены до зеркального блеска.
— Ростислав, — кивнул он.
— Сергей Михайлович, — граф протянул руку. — Присаживайтесь. Чай? Что покрепче?
— Не до чая, — Кутузов сел в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Разговор короткий и неприятный.
Бердышев опустился в свое кресло напротив.
— Слушаю.
Кутузов положил обе руки на колени и посмотрел графу прямо в глаза.
— Петр Первый нападет на Сахалин через два дня. Это информация из трех независимых источников. Все подтверждается.
В кабинете повисла тишина. Бердышев медленно снял очки и протер их платком.
— Два дня, — повторил он.
— Именно. Есть информация о том, что помимо армии Петра, Хаос тоже в деле. Сам понимаешь, что это значит.
— Понимаю, — кивнул граф. — А что с самим Михаилом? Он в курсе?
— В курсе и готовит оборону. Но одними питомцами и сахалинским гарнизоном он не отобьется, сам понимаешь.
Бердышев откинулся на спинку кресла и некоторое время молчал, глядя в потолок. Потом посмотрел на Кутузова.
— Сергей Михайлович, вы ведь понимаете, что если мы отправим войска на Сахалин, наши позиции в Москве ослабнут? Петр может ударить и по нам.
— Знаю, — кивнул генерал. — Но на Сахалине моя дочь и два твоих сына. И мои внуки, которые только появились на свет. Если остров падет, мы потеряем всех.
Бердышев выдохнул.
— Вы правы. Если Кузнецов устоит, Петр потеряет большую часть сил.
— Вот именно.
Граф поднялся, прошелся по кабинету и остановился у окна. За стеклом шел мелкий снег, покрывая двор тонким белым слоем.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я отправлю две трети своей армии. Это около четырех тысяч бойцов. Плюс артиллерия и маголитовые установки, которые мы недавно разработали.
— Я тоже отправлю своих людей, — кивнул Кутузов. — Пять ударных рот и спецгруппу. Сам поведу их в бой.
— Лично? — поднял бровь Бердышев.
— А ты думал, я буду из Москвы по телефону командовать? У меня зять на передовой, дочь и внуки заражены какой-то космической дрянью. Какое тут «из Москвы»?
Бердышев позволил себе легкую улыбку.
— Знаете, Сергей Михайлович, когда мой Дима связался с Кутузовым, он сильно возмужал. Но иногда мне кажется, что мой сын может погибнуть в любой момент, находясь рядом с ним. Хотя я просил его присматривать за Димой.
— Все, кто связался с Кузнецовым, рано или поздно оказываются либо в броне, либо в лазарете, — фыркнул Кутузов и поправил усы. — Иногда одновременно.
Оба рассмеялись, но смех быстро затих. На душе было невесело.
— Я позвоню Михаилу, — сказал Бердышев, доставая телефон. — Предупрежу, что подкрепление на подходе.
— Скажи ему, чтобы подготовил портал. Так быстрее.
— Разумеется.
Кутузов поднялся. Кресло облегченно скрипнуло.
— Ростислав, еще одно..
— Да?
— Если я не вернусь, присмотри за моей Марфой. Она женщина сильная, но упрямая.
— Не обещаю, — покачал головой Бердышев. — Потому что вы вернетесь. И потому что ваша Марфа меня самого присмотрит, если что.
Генерал хмыкнул, пожал графу руку и вышел.
Андреев заглянул в кабинет через минуту.
— Ростислав Тихомирович, все в порядке?
— Нет, Василий Иннокентьевич. Совершенно не в порядке. Объявляй сбор двух третей личного состава. Полная боевая готовность к завтрашнему утру.
Андреев поправил монокль и кивнул.
— Могу я уточнить направление?
— На Сахалин через портал.
— Сахалин, — повторил помощник без тени удивления. — Я распоряжусь.
Когда дверь за ним закрылась, Бердышев набрал номер Михаила.
* * *
Москва.
Особняк Кутузовых.
В кабинете было тихо. Только потрескивал камин и еле слышно тикали старинные напольные часы.
Кутузов стоял у оружейного шкафа и молча разбирал свои доспехи. Нагрудник он положил на стол и протер мягкой тряпочкой. Поверхность блестела, ни одной царапины. За три года доспехи ни разу не покидали шкаф. Он надеялся, что и не покинут.
Надежды не оправдались.
Наплечники, наручи, поножи. Каждый элемент он доставал, осматривал и аккуратно укладывал на стол. Последним был меч. Тяжелый, полутораручный, с гравировкой фамильного герба на гарде. Генерал провел большим пальцем по лезвию и удовлетворенно кивнул.
Острый.
Он помнил, как вручал такой же Маше перед ее отъездом в КИИМ. Тогда ему казалось, что самое опасное, с чем столкнется его дочь, будут метеоритные монстры и наглые студенты. А получилось, что она вышла замуж за самого проблемного человека в Империи, если не в мире, и теперь живет на острове, который через два дня станет полем битвы.
Кутузов положил меч рядом с доспехами и расправил плечи.
— Давно ты стоишь? — спросил он, не оборачиваясь.
За его спиной в дверном проеме стояла Марфа Андреевна. Она прислонилась к косяку и скрестила руки на груди. Взгляд у нее был спокойный и внимательный.
— Достаточно, — негромко ответила она.
Кутузов выдержал паузу, потом заговорил, все еще не поворачиваясь.