Страница 43 из 141
Она невольно улыбнулась и тут же одёрнула себя. Мало того, что улыбаться просто так за ужином глупо, так ещё она обещала Кристине закрывать своё сознание и не давать своим будущим чувствам захватывать её. Она вспомнила о Кристине, о том, как та временами впадала в безумие, охваченная видениями какого-то далёкого и ужасного будущего. И как сходила с ума, не понимая, какие события уже произошли, а какие нет. Именно её постоянные видения и неумение закрывать свой разум сгубили её, по мнению дяди.
***
Тея и Софи прибыли в Палиру за день до торжества, как и обещали Елене. Она встретила их улыбками и поцелуями в обе щеки. А вслед за приятными речами и восторгами последовал не очень приятный разговор о графе Бурове, старейшинах и элите Миэлнии. Девушки согласно кивали и говорили, что понимают всю опасность влияния старейшин на правление.
— Милая Елена, мы, конечно, понимаем твоё беспокойство по этому вопросу, — сказала Тея, как обычно, умело перенимая стиль общения Елены, — но пойми и нас, Миэлния... Народ этой страны довольно странен. Они суеверны до чертиков. Для них Миэлния — это волшебный организм, а мы лишь захватчицы, а не принцессы по крови.
— Я это понимаю, но они привыкнут к вам и полюбят вас. Крошки мои, вы так милы и прекрасны.
— Ох, Елена, ты нам льстишь, — Тея поднялась и расцеловала Елену в обе щеки в знак признательности. — Но если мы усилим хватку и попытаемся хоть немного потеснить их, то они же съедят нас со всеми потрошками!
— А если нет, они вас задавят, а я не хочу, чтобы моих ласковых и нежных девочек задавила горстка старых идиотов, — Елена негодующе всплеснула руками.
— Народ Миэлнии верит в нерушимость традиций, — обычно в разговорах с Еленой Софи просто отмалчивалась, но сегодня ей непременно нужно убедить Елену в важности сохранения Совета и его функций не тронутыми. — Убирая Совет, мы убираем почву из-под своих ног, ведь народ не поддерживает чужестранок, хоть и на троне; он поддерживает Совет, который верен Миэлнии и который он знает много лет.
— Ах, девочки! Что за слова такие! Чужестранки! Вы коронованные принцессы! Принцессы крови! Кровное родство — это же факт, и то, что эти великолепные кольца с красными рубинами на ваших пальчиках, неоспоримо.
— Но народ Миэлнии взбунтуется!
Елена снова хотела что-то сказать, но Тея перебила её:
— Еленочка, дорогая, не трать свои речи на нас, а лучше послушай, какой у нас есть великолепный план! — Софи постаралась не выдать своего удивления словами подруги, ибо о «великолепном плане» она слышала впервые. — Мы не будем лишать Совет старейшин власти и оставим всё как есть... Нет-нет, подожди и послушай! — Тея предостерегающе вытянула руку. — План и вправду великолепен. Так вот, внешне мы будем вести себя так, как ведём, и тем самым укрепим веру народа Миэлнии в то, что имеем право называться принцессами. Ведь истинные принцессы не портят старых укладов. — Она хитро улыбнулась и продолжила: — Но тайно проведём сложную работу и дискредитируем каждого из старейшин и их семьи. Я думаю, у них есть много секретов. И, раскрывая их один за другим, нам придётся проститься с ними всеми.
— Я, кажется, начала понимать тебя, моя милая Теечка. Ты хочешь всё сделать тихо.
— Да,
мы
, — она сделала упор на этом слове, — хотим, чтобы всё прошло гладко. Ведь принцессы крови прежде всего думают о своём народе и не хотят, чтобы у власти находились люди вороватые и двуличные.
Елена довольно улыбнулась. План Теи ей, несомненно, нравился. Тихо и без шума она сможет избавиться от ненавистных старейшин и не вызвать бурю среди народа. Всё-таки она выбрала правильную девочку в невесты для своего сына, а от этой серой мышки она скоро избавится.
— Ну, раз у вас, девочки, есть план, тогда я могу спать спокойно. Вместе мы освободим народ Миэлнии от глупых старейшин и их предрассудков.
Разговоры с Еленой затянулись до вечера, когда она отвлеклась на прибывших гостей из других стран. И с ними тоже были долгие беседы, и только к полуночи все разошлись по своим комнатам.
Как только девушки закрыли дверь своей спальни, Софи прошептала на ухо Тее:
— Пойдём на прогулку.
Тея кивнула, и обе они молча переоделись с помощью служанок в ночные рубашки, а затем, дождавшись, пока помогавшие им девушки уйдут, надели домашние платья и лёгкие туфли без каблуков. Тея осторожно открыла окно их комнаты. Прогулки ночью по окрестностям дворца были их любимым развлечением всё прошедшее лето.
Только так девушки могли спокойно поговорить: вылезая через окно, благо комната, отведённая им, находилась на первом этаже. Дальше нужно было пройти совсем немного вдоль стены, прячась за рядами стройных туй, а затем завернуть за угол, где росли более раскидистые деревья, и можно было, скрываясь за их кронами, пройти к малому водопаду в тёмной части парка. Во дворце говорить было рискованно, они не понаслышке знали, что у этих стен точно есть уши, и обеим хотелось сбежать из этого места хоть ненадолго.
Опасность их прогулки заключалась только в том, что они проходили мимо комнаты самой Елены, прямо под балконом её спальни, но в этот раз девушки надеялись, что она всё ещё беседует с кем-то из гостей.
Достигнув этой комнаты, они остановились и прислушались. К концу апреля уже стало жарко, и двустворчатые двери, ведущие на балкон, были открыты.
Тея первой скользнула под балкон, за ней последовала Софи, чуть не упав, услышав тихий шорох платья — королева вышла на балкон. Обе девушки остановились и затаили дыхание. Она постояла так несколько долгих минут, затем платье снова зашуршало, и до девушек донёсся её голос.
— Ох, милый, ты принёс его?
— Конечно, моя дорогая, — послышался голос графа Орлеанского, — я всегда всё делаю правильно и в срок. — Слышно было, как он поцеловал её. — В этот раз промашки не будет.
— Ты льстишь себе, мой милый.
Послышались неспешные шаги, вероятно, они зашли в комнату, и голоса, заговорившие вновь, звучали приглушённо, заставляя Софи напрягать слух, чтобы расслышать слова:
— Та глупость не в счёт, Ваше Высочество.
— Она быстро умрёт? — голос Елены дрогнул на последнем слове, выдавая волнение.
— Не тревожься, моя дорогая, домой доехать успеет. И, если верить нашему милому алхимику, здесь она не почувствует ни головной боли, ни тошноты, ничего... Так что её отравят старейшины Миэлнии, а не мы.
Софи задрожала всем телом. Яд, и как его избежать, она не знала, он мог быть где угодно!