Страница 37 из 141
Вечером того же дня Софи взяла в руки историю Миэлнии. Книга была большой и увесистой, в золотой обложке, отделанной драгоценными камнями, с золотыми замками. Как эта книга могла уцелеть при том смертоносном огне и бойне, в результате которых дворец был практически полностью разрушен, оставалось загадкой. Девушка провела пальцем по драгоценным камням на обложке. Магия, да и только!
В Великую Магию она верила не особо сильно. Проведя столько лет в бабушкином доме, магия не казалась ей волшебством. Скорее иллюзией, созданной людьми. Часто за магию выдавалось то, что было рукотворным. Вот и эта книга, возможно, вовсе не волшебная. Она не восставала из пепла, её всего лишь вернули сюда люди, те, кто забрал её перед этим.
Или всё было не так: кто-то сделал книгу, точно такую же, какая погибла в руинах годы назад. Зачем? Что бы напугать Елену. Учитывая, что книга была найдена в год, когда к власти пришла она, а после заболел её сын, всё могло быть.
Воображение Софи разыгралось. Она уже видела, как граф Буров крадется с книгой ко дворцу, как устанавливает её на постаменте, а затем скрывается, накинув капюшон... Или, может, поручил это дело сыну? Или кому-то еще? Может, это всего лишь её фантазия, но факт остается фактом: Елена ему не выгодна, они враги. Если бы подобное действо было необходимо, граф непременно бы его совершил. А уж эту книгу он знал очень хорошо, ведь он был другом королевы Елизаветы (а по слухам, и её убийцей). В этой книге немало отводилось места его предкам, которые всегда находились за спинкой трона, указывая королям и королевам, как им жить.
Историю Миэлнии Софи уже читала в специально подготовленном для нее учебнике перед коронацией, а затем рассказывала её учителю. Но ей хотелось прочитать её снова именно в этой книге, и девушка без труда взяла её из главного зала дворца, где в специальном стеклянном шкафу под замком хранились все важные артефакты. Взяла, украла или притянула – можно сказать, как угодно! Ещё до рассвета солнца она вернёт её на место, и никто не узнает.
Она с легкостью притягивала драгоценные вещи, принадлежащие ей (а книга с золотыми застежками по праву принадлежала ей – принцессе Миэлнии). Эта способность, хотя и была весьма интересной, но по большей части бесполезной, ибо бумагу она притянуть не могла, а вот прочитать бумаги и письма графа или Елены ей было бы полезно.
Золотые застежки щелкнули одна за другой, девушка перевернула тяжелую обложку и приступила к чтению.
***
Много веков назад, когда государства представляли собой разрозненные княжества, а междоусобные войны не имели конца, началась история маленькой волшебной страны.
В одном из этих княжеств правил великий и ужасный князь Елисей. Все в округе боялись его. Он славился жестокостью и беспощадностью. В народе его звали Каменным, ибо считалось, что сердце его превратилось в камень после гибели любимой жены. Но это было не так. Сердце у князя Елисея было – и билось оно, и плясало от радости, когда держал он в руках малютку-дочь. У девочки были светлые русые волосы и глаза ангела, и только её улыбка и радостный смех могли оторвать князя от войн и завоеваний.
Мирослава – так звали малютку, или, как называли её ласково, Мирочка, — искрилась счастьем, играя с отцом, и грустила, провожая его в поход. Её русые волосы заплетали в длинные косы, а голову украшали искусными венками, лучшие же умельцы мастерили для неё кукол.
Девочка росла на редкость умной и послушной, и все в крепости души в ней не чаяли. Но однажды, когда Мирочке шел лишь седьмой год, случилась беда. Во время прогулки по великолепному саду черный коршун схватил девочку и унес. Няньки, слуги и воины бросились вслед, но догнать птицу не смог никто. Князю Остору принадлежал тот коршун (а возможно, и сам князь был им). Давняя вражда была у него с Елисеем.
Елисей впал в ярость и безумство, а после пошел войной на Остора, но вовремя одумался. Война бы убила его дочь, а при сохранении мира князь Остор обещал растить её как свою собственную.
Дочь Остора — Элайза — была цветком иного вида. Черные раскосые глаза и черные волосы украшали малышку, оттеняя её золотистую кожу. В свои семь лет она уже уверенно скакала в седле, стреляла из лука, озорничала и была остра на язык.
Елисей согласился на условия Остора, только вот внутри у него по-прежнему всё бушевало, и решил он пойти другим путем. Елисей собрал близких друзей и отправился на север.
Долго скакал князь на своём верном коне и остановился лишь там, где царила долгая ночь. Князь слез с лошади и пошел вперёд, утопая по пояс в снегу. Пошел один, ибо в этом деле свидетели были ему не нужны.
Добравшись до могучей скалы, возвышавшейся над бескрайними снегами, князь остановился и огляделся. Он искал пещеру, ведущую внутрь. Наконец, различил Елисей вход, завешанный шкурой.
Князь отодвинул шкуру, ощущая колкость замерзшей материи, зашел внутрь и поежился. Здесь всё было так, как он помнил это место. В очаге теплился огонь, а над очагом висел котел, от которого исходил бледно-голубой пар. На полочках по стенам громоздились склянки различных форм и размеров. Пучки трав свисали с потолка, наполняя пещеру своим особым сладковатым ароматом.
— Долго же я ждала тебя, — Елисей вздрогнул и обернулся. Позади него стояла колдунья. Она, казалось, и не изменилась за прошедшие годы: длинный нос крючком, безобразная родинка на подбородке и сгорбленная спина, из-под платка выглядывали седые волосы.
— Я хочу вернуть свою дочь.
— Что ты сказал? Я плохо слышу...
— Я хочу, чтобы ты забрала мою дочь у Остора! — громче повторил Елисей.
— А-аа, — протянула старуха.
И заключил князь сделку с колдуньей. Она его дочь обещала забрать у хана, а взамен князь обещал ей дать всё, что она пожелает...
Не обманула старуха-колдунья: в следующую полную луну забрала у хана Остора Мирославу, а заодно и Элайзу прихватила, и обеих унесла к себе в пещеру, в царство льда и снега.
И вот уже Елисей и Остор, забыв свою вражду и спрятав гордость, идут к колдунье вместе.
— Я свою часть договора выполнила — забрала Мирославу у Остора, — теперь твоя очередь. А твой друг поможет в исполнении желания, он же хочет увидеть свою дочь.
— Чего ты хочешь, старая?
Старуха прошла через комнату и уселась в потертое деревянное кресло, вытянув ноги.