Страница 137 из 141
— Вот как, — улыбка Елены стала маской. Она обернулась на оставшегося в зале графа Орлеанского. Он не решался действовать без приказа. — Заходи внутрь, мы попрощаемся с тобой подобающим образом.
Софи не двинулась с места, она посмотрела на Елену сверху вниз, а затем перевела взгляд на людей, собравшихся под балконом в саду. Их становилось все больше и больше: слуги, садовники и иной простой люд, оставшийся в деревне. Все они, раскрыв рты, смотрели на чудо – появившегося из ниоткуда ангела в белом платье и короне их королевства на голове, и, конечно, солдаты Елены, сжимавшие ружья в ожидании приказа.
— Я королева Миэлнии София, во мне течёт кровь великой Мирославы, — она пыталась говорить громко, со всем величием, на которое была способна, — и я призываю Великую Магию своей страны, чтобы изгнать узурпатора.
Елена рассмеялась каким-то истерическим смехом:
— Ты призываешь? Ты и колдовать-то не умеешь, королева волшебной страны, не умеющая колдовать! Не то что призывать Великую Магию, ты даже волшебством платок поднять не сможешь, — она выпрямила руку и кинула свой платок вниз. Софи лишь проводила его глазами, не пытаясь поднять. — Идем внутрь или… — она обернулась к солдатам внизу, — Целься!
Услышав приказ, к огорчению Софи, почти все солдаты вскинули ружья. Одно слово Елены, и они спустят курки. Но она осталась стоять на месте, величественно смотря на людей так, будто являлась не испуганной девушкой, а настоящей королевой. Платок, наконец подхваченный магией, замедлил свое падение, а после начал подниматься.
— Почему только в неё?
С другой стороны Елены возникла Тея, и на сей раз самообладание оставило королеву Палиры, а возглас удивления прокатился по саду.
— Ты что здесь делаешь? – прошипела Елена.
— Я принцесса Миэлнии, Тея. Во мне течет кровь великой Элайзы, и Великой Магии было угодно привести нас сюда сегодня. Пришло время узурпаторам уйти из Королевской деревни и оставить Миэлнию в покое.
— Стреляйте! Убейте их! — закричала Елена и бросилась опрометью в залу, но тут же остановилась. Софи не видела, что её остановило, она смотрела на людей внизу, на солдат, вскинувших ружья и пистолеты, и целившихся в них. На их бледные испуганные лица, на замешательство, отразившиеся в глазах вызванное появлением обеих правительниц Миэлнии, а также тем, что платок уже висел в воздухе чуть выше перил, словно белая голубка. Софи рискнула повернуть голову в сторону.
Теи не было там, где она стояла всего несколько секунд назад. Елена пятилась спиной к перилам, пока не уперлась в них. Кто-то взял Софи за руку, и девушка вздрогнула.
— Сейчас они нас не видят, — прошептала Тея. Она снова скрыла их колдовством, пока никому из солдат не пришло в голову действительно выстрелить.
— Надо снять кулон, и я смогу применить свою магию, – прошептала Софи, — иначе она сбежит…
Тея покачала головой:
— Поздно, смотри.
София взглянула через стекло в залу и сразу же заметила графа Орлеанского, содрогающегося в конвульсиях, и растекающуюся багровую лужу на полу. Она подняла взгляд выше и увидела то, к чему были прикованы глаза Елены. То, что заставило отступать её и упереться в перила на балконе. Серебряный шар, такой, каким она видела его на картинке в книге менее часа назад, приближался к дверям, на своем пути поглощая все: сверкающую хрустальную люстру, а опустившись ниже - кресло, затем и тело графа. Софи и Тея отступили подальше, но, к их общему ужасу, Елена бросилась в туже сторону, и шар медленно последовал за ней. Ещё немного и он поглотит Елену, а вместе с ней и обеих правительниц, которым должен подчиняться. Софи посмотрела на Тею, чье лицо окаменело от ужаса. Ей хотелось закричать, что бы та сняла заклятье, но все внутри будто сковало, и она только теснее прижалась к подруге.
Елена подошла совсем близко к ним, она уже наступила на подол платья Софи, а затем врезалась в неё спиной. В испуге она оглянулась, и в этот момент к Тее вернулась способность действовать. Та снова сделала их видимыми, и серебряный шар остановился, повинуясь не видимой силе, а на балконе тем временем возник новый игрок.
— Великая Магия беспощадна, она не знает границ и способна на многое, — Александр в белой рубашке и таких же белоснежных брюках и короне на голове магией многократно усиливал свой голос, говоря при этом ровно и спокойно. — Магия не терпит лжи, коварства и обмана. Ты отдавала приказы сжигать деревни и города нашей страны, убивать людей…
Он продолжил говорить, и София посмотрела вниз на маленькие пятна крови, блестевшие в лучах солнца на его брюках, и содрогнулась. Она знала, что шаром управляет Дмитрий, спрятанный сейчас внутри комнаты, но от этого боялась не меньше: не известно ещё что задумал он. Она перевела взгляд с серебряного шара на Елену. Та стояла всего в шаге от неё и теперь спиной прижималась к стене. Она была бледна, её била дрожь, и казалось, сейчас всё будет кончено, её победили. Но Софи не дала себя обмануть, она взглядом нашла золотой кулон и своим особым зрением увидела, как тот трепещет, обладая гигантской силой, способной защитить свою хозяйку от любой напасти. Как только шар пройдет сквозь неё, оставив невредимой, — всё, они проиграют, этого нельзя допустить. Надо дать знак Дмитрию, уговорить убрать шар.
София шагнула вперёд:
— Ты трепещешь перед Великой Магией, ты знаешь, что ей есть за что тебя наказать, — она перевела взгляд на мужа, пытаясь без слов сказать ему, что нужно прекратить действие, а затем вернула свое внимание Елене, — но смерть от Великой Магии будет мгновенной и… слишком легкой для тебя. Ты не почувствуешь, той боли, которую причинила ты своими действиями, приказами, всем жителям Миэлнии. Умерев мгновенно, ты не искупишь свои грехи.
Она понимала, что её слова противоречат словам мужа, только что выносившего Елене смертный приговор, и быстро взглянула на него.
«Нам надо покончить с ней как можно быстрее, пока все не опомнились»
— вспыхнул в её голове голос Александра.
— Я думаю, нужно дать возможность людям поквитаться с тобой самим и в полной мере ощутить тот гнев и боль, которые они испытывают.
Король подошел к Софии и взял её руку. Девушка испугалась, что сейчас он применит свою магию и заставит её замолчать, но он сказал лишь: