Ненастоящая принцесса

Софи встала с кресла, подошла к шкафу, достала нижнюю рубашку и домашнее платье. Быстро влезла в него, её руки тряслись, застегивая маленькие пуговки на груди. Софи провела пару раз щеткой по волосам и быстро собрала их в пучок. Ей нужно выяснить, что такого срочного случилось, что Михаил пришел ночью, иначе она просто сойдет с ума в этой комнате.

Она вышла в коридор и пошла вниз, стражники не обратили на неё внимания. Она прошла в зал, который обычно используют для встреч Совета, но сейчас он был пуст. Куда же отправился её муж с Михаилом? Конечно, у короля и главы Совета старейшин есть свои секреты, которые не следует никому знать, значит, они должны быть наверху, там, где комнаты семьи, где её комната. Софи поднялась на второй этаж, тут есть комната графа Бурова, наверняка, Александр там. Она прошла по коридору и подошла к двери. Постучать? Войти без стука? А вдруг Александра там нет, и она просто разбудит графа? «Их взгляды с отцом не всегда совпадают». Что если послание предназначается только ему, а не его отцу, и она лишь всё испортит? Интересно, может, стоит приложить ухо к двери и послушать? Она усмехнулась своей мысли. Стражники лениво наблюдали за ней из другого конца коридора.

Дверь поспешно отворилась, и Софи вздрогнула от неожиданности.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросил граф Буров.

— Я хотела узнать, что происходит, — с достоинством ответила Софи, пытаясь разглядеть за его спиной, есть ли в комнате её муж или нет.

— Происходит ночь, и ты должна спать.

Софи расправила плечи, нет, она не должна показывать, что боится, она королева, иначе он позовет стражу, и её отволокут в комнату.

— Я, королева Миэлнии, первой и единственной волшебной страны, во мне течет кровь великой Мирославы, и я сама решу, когда и где мне спать.

На это он лишь сжал челюсти и глянул на неё сверху вниз, а затем махнул рукой, подзывая стражу, и указал на Софи.

— Идиотка, — процедил граф.

— Впусти её, — Софи с удивлением увидела мужа и вздохнула с облегчением, значит, в этот раз без секретов от отца и её не отправят спать. Граф отошел в сторону, а Александр грубовато взял супругу за локоть и втянул в комнату.

— Или тебе больше нравилось подслушивать под дверью?

— Я не подслушивала, я хотела постучать.

— Но не стучала.

Софи сжала челюсти, но глаз не отвела. Не говорить же ему, что боялась, что у него новый секрет от отца.

— Собиралась с духом, — взгляд всё же опустила и решила, что с ним лучше быть милой и слабой.

— Ну-ну.

— Нам надо поговорить, а она здесь лишняя, — вена на виске графа опасно пульсировала.

— Надо, но она не лишняя, — Александр обнял жену, кольцо на его пальце сверкнуло, и, к своему удивлению, Софи ощутила страх, не спокойствие и умиротворение, которые мог подарить ей муж в такую минуту, а парализующий страх, который никак не вязался со словами, которые она услышала после: — теперь она член семьи, и нам надо научиться доверять друг другу.

— Не думаю, что это нам нужно, — резко отмахнулся граф, — уведи её в спальню.

Софи, парализуемая страхом, молчала, позволяя мужу решать её судьбу, и попыталась сосредоточиться на тех, кто находился в комнате: графе, графине, Ольге и Михаиле. Ещё двое находились позади неё, и кто это, Софи разглядеть не могла. В комнате стало тихо, и до Софи не сразу дошло, что Александр что-то говорит отцу, минуя уши остальных. Тот лишь молчал и сильнее сжимал челюсти, а затем буквально взорвался:

— Нет, я сказал нет! Убери её или я сам это сделаю!

Софи попыталась сделать шаг назад, по опыту зная, что, когда граф в таком состоянии, разговаривать с ним опасно, но рука стальной хваткой пригвоздила её к месту. К удивлению Софи, вмешалась графиня Наталия. Она подошла к мужу и взяла его за руку. Уж, не от неё ли у Александра такой странный дар?

— Наш сын прав, — мягко сказала она, — теперь она член семьи, и нам необходимо с ней считаться.

Ещё сегодня днём графиня угрожала Софи убийством.

— Она может нам помочь, если поймёт, что мы ей не враги, — сказал Александр, а у Софи внезапно появилась совсем другая мысль: её можно будет использовать и управлять ею, если она перестанет считать их врагами.

Граф перевёл взгляд с сына на Софи, будто прикидывая, на что она способна. Его взгляд задержался на дрожащих губах, которые, как предполагала Софи, от страха потеряли свой цвет, а затем на руке её мужа, которой тот по-хозяйски обнимал её.

— Ладно, пусть остается. Но помни, если она предаст, пострадаешь в первую очередь ты.

— Я помню, — Александр улыбнулся, и хватка чуть ослабла, страх, заполнявший всю Софи, начал рассеиваться. Как же легко ей оказывается управлять; что, если она ошиблась, предпочтя его?

Обретя способность к движению, Софи обернулась, желая узнать, кто же те двое, что стоят позади, и, к своему удивлению, увидела Дмитрия Орлова и Илону. И если вторая хоть и была членом семьи и матерью Михаила, но ничего никогда не решала, как казалось Софи, то первый и не принадлежал семье. Что он здесь делает? Он же должен быть совсем в другом месте? Должен быть в Нортленде с президентом. Софи быстро огляделась по сторонам, что, если он привез президента с собой? И быстро отогнала эту глупую мысль. Президент Гроснан даже ради дочери не подвергнет себя такой опасности.

Дмитрий взмахом руки восстановил заклятие, которое, по всей видимости, было установлено ранее. Наверное, Софи практически в этом не сомневалась, именно он и сказал, что она за дверью. Он же может видеть сквозь стены. И у Софи появилась внезапная догадка:

— Если человек в мантии-невидимке, ты можешь его видеть?

Дмитрий усмехнулся:

— К чему такие вопросы, Ваше Величество? У нас тут серьезные разговоры, а не выяснение моих способностей.

Он дерзко посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на друга, будто приглашая его снова вместе посмеяться. И Александр лишь усмехнулся:

— Не обращай внимания, — и сел на диванчик рядом с сестрой, оставив Софи одной. Неужели он не понял, почему она спросила? Неужели уже забыл, что Тея спряталась с помощью мантии-невидимки?

«Тебе разрешили присутствовать, слушать, но не задавать вопросов», — теперь Софи поняла зачем он сел: так проще руководить ей, отдавать приказы, не тревожа остальных. Она хотела возразить, взбрыкнуть и сказать, что сама решит, когда и что спросить, но, помня о страхе, заполняющем её изнутри, остановилась и опустила глаза, приготовившись слушать.

— Когда он хочет её видеть? — Александр обратился к другу.

— Завтра вечером.