Страница 26 из 78
Все началось одновременно. Маги визиря ударили заклинаниями, песчаные шакалы бросились вперед, а Анубис начал формировать что-то большое и опасное.
Петр Первый среагировал мгновенно. Волна чистой силы смела половину шакалов и отбросила двух магов. Рядом вспыхнул Петр Петрович, его огонь испепелял песчаных тварей одну за другой.
— Катя, в машину! — крикнул царь.
Но жена не послушалась. Вместо этого она достала из-под плаща короткий жезл и ударила по ближайшему магу ледяным копьем. Тот рухнул, схватившись за грудь.
— Неплохо, — оценила Лора. — Царица умеет за себя постоять.
— Следи за Анубисом, — приказал я.
— Слежу. Он готовит что-то крупное. Очень крупное, — ухмыльнулась Лора.
Песок вокруг одержимого поднимался все выше, формируя гигантскую фигуру. Голова шакала, человеческое тело, в руках огромный посох.
— Ого, вот это владение песком, — прошептал Петр Первый. — Давно не видел такого.
— Он мой! — крикнул сын.
Оба Романовых ударили одновременно. Молния Петра Первого и столб пламени сына врезались в песчаного гиганта. Тот пошатнулся, но устоял.
Анубис рассмеялся. Голос был нечеловеческим, словно скрежет камня по стеклу.
— Глупые смертные, — произнес он голосом, от которого дрожал воздух. — Вы думаете, ваша сила что-то значит?
Голем замахнулся посохом.
Петр Первый поставил щит, прикрывая жену, но удар оказался слишком мощным. Царя отбросило на десяток метров, он врезался в стену древнего храма.
— Петя! — Катерина бросилась к нему.
Петр Петрович перехватил следующий удар, но было видно, что он долго не выдержит. Пламя против песка было не лучшим сочетанием. Пусть оба Романова и сильнее, но они попали в ловушку. Кругом один песок.
Нет, я не говорю, что они бы проиграли, просто на это ушло бы чуть больше времени.
— Михаил, — Лора говорила спокойно, но я слышал в ее голосе напряжение. — Если не вмешаешься сейчас, это может затянуться.
Признаюсь честно, мне не очень нравилось лежать на песке под грудой каких-то досок и наблюдать за тем, как очередное божество выпендривается. Оно бы вполне могло пополнить своей энергией мое внутреннее хранилище.
Так что я вышел из укрытия.
* * *
Анубис занес посох для финального удара. Ну как он думал, что для финального. Петр Петрович стоял перед ним с легкой ухмылкой.
— Прощай, огненный принц, — прогудел голем.
Посох обрушился вниз.
И замер в метре от головы Романова.
— Что? — удивился Анубис.
Между посохом и человеком висел полупрозрачный щит. Нет, ну я же не мог просто пройти мимо?
— Ну блин, на самом интересном месте, — выдохнул Петр и вспыхнул.
Я вышел из-за руин, держа Ерх в правой руке. Меч пылал, раскаленный докрасна.
— Знаешь, — произнес я, — у меня сегодня был тяжелый день. Сначала бегал по пустыне, потом убивал наемников. И вот теперь какая-то песочница решила испортить мне настроение.
Анубис развернулся ко мне. Пустые глаза одержимого уставились на меня с интересом.
— Кузнецов, — прошипел он. — Тот самый Кузнецов. Наслышан.
— О, меня знают даже в Египте. Приятно.
— Ты убил моих братьев.
— Возможно. Я многих убил. Не всех запоминаю, — пожал я плечами.
— Михаил, — предупредила Лора, — он накапливает энергию. Сейчас ударит.
— Вижу.
Голем размахнулся посохом, но я был быстрее. Болванчик выстрелил десятком деталек прямо в лицо песчаному гиганту. Не чтобы повредить, а чтобы отвлечь.
В этот момент я ускорился. Ерх рассек ногу голема. Песок начал осыпаться, но тут же восстановился.
— Бесполезно! — рассмеялся Анубис. — Я бессмертен, пока мой сосуд жив!
— Спасибо за подсказку.
Я сменил направление и рванул к одержимому. Тот стоял в центре песчаной бури, уверенный в своей неуязвимости.
Зря.
Детальки Болванчика сформировали туннель в песке. Я проскользнул внутрь и оказался прямо перед Анубисом.
— Привет.
Ерх вошел ему в грудь по рукоять. Одержимый захрипел. Песчаный аватар начал рассыпаться, превращаясь в обычный песок.
— Невозможно, — прохрипел он. — Как ты прошел сквозь защиту?
— У меня хорошие игрушки, — я вытащил меч и отступил. — И очень умная помощница.
— Спасибо за комплимент, — довольно произнесла Лора. — Кстати, визирь пытается сбежать.
Я обернулся. Действительно, толстяк уже залезал в машину.
— Болванчик!
Несколько деталек метнулись к автомобилю и пробили ему все колеса. Визирь выскочил наружу, но далеко не ушел. Петр Петрович перехватил его огненным хлыстом.
— Куда же ты, пухляш? Мы еще не закончили.
Визирь упал на колени, дрожа от страха.
— Пощадите! Это был не я! Мне приказали! Приказали!
— Кто? — спросил Петр Первый.
Царь поднялся, отряхивая пыль с одежды. На его лице не было ни царапины, только холодная ярость в глазах.
— Кто тебе приказал?
— Я.. я не могу сказать.. они убьют меня..
— А я убью тебя прямо сейчас, если не ответишь.
Визирь затрясся еще сильнее.
— Начальство! Я просто выполняю приказы! Они хотели устранить вас, чтобы ослабить Империю!
Петр Первый помолчал, переваривая информацию. Потом повернулся ко мне.
Мы встретились взглядами.
— Кузнецов, — его голос был ровным, без эмоций.
— Романов, — я не поклонился.
Повисла тишина. Гвардейцы напряглись, не зная, что делать. Катерина смотрела на меня с любопытством. Петр Петрович встал рядом со мной, явно показывая, на чьей он стороне.
— Зачем? — наконец спросил царь.
— Зачем что?
— Зачем спас меня? Я объявил тебя преступником. Назначил награду за твою голову. Отправлял армии на твой остров.
— Все верно.
— Тогда зачем?
Я пожал плечами.
— Мне нужна Катерина. Ты и так бессмертный, а она.. вряд ли.
Петр Первый моргнул. Кажется, такого ответа он не ожидал.
— Разумно..
— Раз мы утрясли все нюансы, может, перейдем к тому, зачем мы тут собрались? — продолжил я.
— Так я о том же, — ухмыльнулся Петр Первый. — Но я бы хотел поговорить с сыном наедине, без какой-либо поддержки.
Я посмотрел на Петра. Тот посмотрел на меня, и стало ясно, что лучше мне оставить их одних.
— Просто теоретически, а если я хочу остаться? — улыбнулся я.
— Миша! — Лора хмыкнула. — Ты издеваешься. Царь сейчас взорвется.
Но Петр Первый не взорвался. Вместо этого он.. рассмеялся.
Коротко, хрипло, без особой радости. Но рассмеялся.
— Ты наглец, Кузнецов.
— Мне говорили.
— И идиот.
— Это тоже.
Царь посмотрел на сына, потом на меня, а затем на визиря, который все еще валялся на песке.