Страница 7 из 122
Глава 3
Динкитаун, сентябрь 2022 года
Я открываю глаза. Я снова в такси, снова в собственной голове. Конечно, сейчас я не могу знать наверняка, действительно ли я побывал в голове убийцы, действительно ли думал его мыслями, пока тот шел по Николлет-авеню шесть лет назад. Думал ли он вообще эту мысль — о том, что умрет. Но мне точно известно, что он находился на Николлет-авеню в тот самый момент — это неопровержимый факт, зафиксированный камерой наблюдения и с помощью бинарного кода превращенный в цифровую запись, не оставляющую места для сомнений.
Я прошу водителя отвезти меня в Динкитаун.
Восходит солнце, мы пересекаем реку и въезжаем в квартал с малоэтажной застройкой. Это совсем другой мир, не то что Джордан. В Динкитауне живут студенты. Люди, у которых есть будущее. Те самые, что займут места в сияющих зданиях банков, гранитных корпусах мэрии, школьных учительских и на трибунах «Ю-Эс Банк Стэдиум» на местах за триста пятьдесят долларов. Когда мы с кузеном достаточно подросли, мы частенько захаживали сюда выпить пива в местных забегаловках. Для меня в Динкитауне было что-то богемное и захватывающее. Запах марихуаны и тестостерона, звуки юности, отличная музыка, пьянящий студенческий флирт и чувство легкой — но не чрезмерной — опасности. Возможность пронестись по этой короткой дуге свободы между юностью и взрослой жизнью — пьянящей, но все же не настолько безумной, чтобы помешать нам, будущим добропорядочным обывателям, твердо встать на обе ноги, прямо как это сделал я. Однажды подружка моего кузена взяла с собой приятельницу; мы с ней выскользнули из бара, раскурили косяк в каком-то переулке, а потом занялись сексом — довольно заурядным, если честно, но я все равно помню этот эпизод из-за тех декораций, казавшихся мне тогда экзотическими.
Теперь я с трудом узнаю это место. Оно похоже на страницу из тетради, где учитель исправил все грамматические ошибки и вычеркнул все непристойности. Мы проезжаем мимо места, где когда-то была кофейня, хозяин которой божился, будто именно здесь Боб Дилан впервые выступил на публике, когда приехал на учебу из Хиббинга. Теперь там возводят какое-то огромное здание. Я спрашиваю водителя, не считает ли он фиолетовый фасад данью уважения другому великому музыкальному сыну этого города — Принсу.[5] Водитель лишь усмехается и качает головой.
— Но забегаловка «Элс Брекфаст» все еще на месте, — говорю я, указывая на дверь крошечного, похожего на нору заведения, где — если свободный табурет оставался у самого входа — приходилось протискиваться между теснящимися у стойки посетителями и запотевшей стеной.
— В тот день, когда они попытаются закрыть «Элс», здесь поднимется бунт, — заливается смехом водитель.
Я прошу его остановиться у моста над железнодорожными путями. Выхожу из машины и перевожу взгляд на пути внизу. Раньше по этой ветке изредка ходили товарные поезда, и, судя по сорнякам, пробивающимся между ржавыми рельсами, движение с тех пор оживленнее не стало. Я перехожу улицу и направляюсь к углу здания, на стене которого все еще красуется надпись «Бар „У Берни“». Дергаю ручку запертой двери, прижимаю ладони к стеклу рядом с объявлением об аренде помещения и заглядываю внутрь. Стойка бара на месте, но больше внутри не осталось ни единого предмета мебели.
Теперь мне нужно проникнуть в голову полицейского.
И я пытаюсь представить, как все могло быть, что здесь говорили и делали тем утром шесть лет назад.