Страница 21 из 122
Глава 8
Волк, октябрь 2016 года
— Я понимаю, что вы обязаны хранить врачебную тайну, доктор Эгеланд, но речь идет о возможном убийстве.
— По телефону вы сказали «убийство», детектив Оз, а не «возможное убийство». — Эгеланд поправил на носу свежепротертые очки. Полицейский, сидевший напротив — на стуле, обычно предназначавшемся для пациентов, — был одет так, как, по мнению Эгеланда, одеваются скорее боссы мафии или сутенеры, нежели офицеры полиции: почти оранжевое пальто, красный шелковый галстук и коричневые туфли, выглядевшие чересчур щегольскими и тонкими для миннеаполисской осени. Впрочем, в удостоверении гостя не было ничего подозрительного, да и трудно было представить, чтобы кто-то пошел на такие хлопоты лишь затем, чтобы выудить у него сведения о диабете одного из пациентов.
— Раз уж у вас есть аптечная наклейка Гомеса, то вы и сами знаете, что он диабетик, — сказал Эгеланд. — Так что мое подтверждение вам ни к чему.
— Верно. Но есть пара вещей, которые меня интересуют. Во-первых, у вас есть хоть какая-то информация о том, как нам связаться с Гомесом?
— У меня есть его адрес в Джордане.
— Номер телефона?
— Нет.
— Хорошо. Мой второй вопрос: когда ему потребуется продлить рецепт?
— Что вы имеете в виду?
— В коробке осталась одна использованная шприц-ручка. Обычно ручки держат в коробке и выбрасывают её, когда заканчивается последняя, верно?
— Вполне возможно.
— Не знаю, последняя ли это коробка, но знаю, что, когда инсулин закончится, ему придется обратиться к своему лечащему врачу, то есть к вам. Не могли бы вы проверить его карту в компьютере и посмотреть, когда ему понадобится новый рецепт?
Эгеланд угрюмо посмотрел на детектива Оза. Этот человек ему не нравился. От него веяло тем высокомерием, которое присуще лишь людям, совершенно не заботящимся о том, нравятся они окружающим или нет.
— Вести из больницы неутешительные, — добавил полицейский. — Вычеркните «возможное» и считайте, что это убийство.
Эгеланд задумался. Он мысленно взвесил это слово против собственного обета хранить врачебную тайну. Убийство. Это было исключением. Тем рубежом, где этические споры прекращались. Доктор вздохнул и застучал по клавишам, вглядываясь в экран компьютера.
— Инсулин у него закончится через десять дней.
— Значит, до этого момента он появится здесь?
— Нет, скорее всего, он просто позвонит, а я отправлю рецепт по электронной почте в аптеку, расположенную неподалеку от того места, откуда он будет звонить.
Эгеланд наблюдал за тем, как детектив Оз подался вперед и, положив блокнот на письменный стол так бесцеремонно, словно тот принадлежал ему самому, начал писать.
— Теперь слушайте, Эгеланд. Когда Гомес свяжется с вами, я хочу, чтобы вы позвонили в MPD по номеру, который я сейчас записываю. Нам нужно узнать название аптеки, где он собирается забрать инсулин. И вы должны подождать, пока мы не займем там позиции, прежде чем отправлять рецепт. Понятно?
Оз вырвал листок из блокнота и подтолкнул его через стол к доктору.
Якоб Эгеланд был поражен.
— Вы хотите, чтобы я помогал полиции арестовать моего собственного пациента? Разве вы не понимаете…
— Доктор Эгеланд, больше всего я хочу, чтобы вы прислушались к собственной совести и тем самым помешали Томасу Гомесу убить еще людей. Если эта моральная алгебра для вас слишком сложна, я могу уйти и вернуться уже с судебным ордером.
Эгеланд уставился на номер на листке бумаги, словно цифры были уравнением, требующим решения.
— Я сделаю это, — наконец согласился он. — Но я бы хотел получить письменное постановление судьи.
— Хорошо, но я не могу гарантировать, что мы успеем оформить его до того, как Гомес свяжется с вами. Так что я всё еще могу рассчитывать на вашу помощь?
Якоб Эгеланд кивнул.
Детектив Оз убрал блокнот обратно в карман и поднялся.
— Он тихий человек, — негромко произнес Эгеланд. — Но неглупый. Когда он пришел ко мне в первый раз, я удивился тому, как хорошо он понимает медицинскую латынь.
Оз продолжал стоять.
— И я снова удивился, когда он пришел на первый полугодовой осмотр. Он снял рубашку, а вся верхняя часть его тела была в татуировках. Ну, знаете… бандитских татуировках.
Оз сел обратно.
— Каких банд?
— Я не все их знаю, но на спине у него было выбито «X-11».
Оз медленно кивнул.
— X-11. А другие?
— Еще у него была татуировка волка, я видел такую же на граффити. Так что, полагаю, это тоже банда.
Полицейский коснулся экрана смартфона, поднял его и показал Эгеланду изображение черного волка, вытатуированного на голой спине.
— Похоже на это?
— Да, думаю, да.
— И теперь вы переживаете, что, если поможете нам его поймать, его банда захочет вам отомстить?
Эгеланд испуганно поднял глаза.
— Нет. Нет, мне это только сейчас пришло в голову. — Кадык доктора дернулся. — Мне стоит?..
— Ни в коем случае, — сказал Оз, снова поднимаясь. — Мы тоже обязаны хранить служебную тайну. Никто не узнает, что вы были моим источником информации.
— Никто?
— Абсолютно никто. — Оз быстро улыбнулся. — Мне пора возвращаться в приличную часть города. Хорошего вам дня, надеюсь на скорую весть от вас.
Было полшестого, за окнами уже сгущались сумерки, когда Боб Оз шел по коридору больницы «Ридженси». Это был довольно неплохой день. День, в котором наконец появился хоть какой-то смысл. Он смог спокойно поработать по делу Гомеса, поскольку никто другой в убойном отделе не проявлял к нему интереса, и пока что ему удавалось оставаться вне поля зрения отдела нападений. К счастью, ему всегда удавалось сохранять отличные отношения с Кари из отдела мошенничеств. При необходимости она выручала убойный отдел и всегда оказывала неоценимую помощь. Подойдя к палате 531, Боб показал свое удостоверение дежурившему у двери полицейскому.
— Из отдела нападений кто-нибудь был?
— Нет, — ответил полицейский. — Он только-только пришел в себя после операции.
— Ладно, — сказал Боб и вошел в палату.
Тучный мужчина, лежавший на койке, перевел затуманенный лекарствами взгляд со стены на Боба.
— Марко Данте. — Боб пододвинул стул к койке и окинул взглядом аппаратуру, к которой был подключен толстяк. — Я из полиции Миннеаполиса. Хочу, чтобы ты взглянул на этот рисунок.