Страница 95 из 197
Мне действительно не терпелось войти, но я замешкалась. Не хотелось снова становиться для него обузой.
– Маркова, давай дуй внутрь. Если ты готова схватить ангину, то я – нет.
Его решительный тон подействовал, и я вошла в бургерную.
– Вот умница, – похвалил Романов. – А теперь снимай свой заснеженный пуховик и садись. Сделаю тебе чай.
– Нет. Двойной виски безо льда.
– Двойной виски будешь заказывать у бармена в рабочее время, – кинул Илья и направился к стойке, на которую со звоном взгромоздил чашку с блюдцем. – Тебе сейчас нужен чай.
Бросив на один из диванчиков сумку и верхнюю одежду, я стала разуваться. Ноги так замерзли, что сапоги ощущались как ледяные башмачки. Я стянула их, босая прошла к стойке и села на высокий стул.
– Слушай, я честно не хочу надоедать. Понимаю, ты устал и хочешь домой.
– Устал. Хочу. Но ты пришла сюда не просто так, верно?
– Хм… не могу идти домой и быть одной, а больше податься некуда, – честно призналась я.
– Значит, я – последнее пристанище для Эвелины Марковой, – усмехнулся Илья, наливая чай в мою чашку. – Судя по всему, вы поговорили, и кончилось все не лучшим образом.
– Скажем так, все оказалось еще хуже…
Я обхватила руками горячую кружку и не отдернула их несмотря на то, что сначала чуть ли не обожгла ладони. Приятное тепло разливалось по всему телу, я стала потихоньку согреваться, но вместе с этим оттаивала и моя броня – на глаза вновь навернулись слезы.
Илья обогнул стойку и подошел ко мне. Он встал так близко, что я могла почувствовать его запах – одеколон, сквозь который слабо чувствовался пот после долгого дня, кухня и сигареты. Этот запах не был мне неприятен, напротив, сейчас ассоциировался с безопасностью. Илья за подбородок поднял мое заплаканное лицо, грубыми подушечками больших пальцев стер слезы и поцеловал в лоб… по-отечески. Я улыбнулась ему, осознавая, что на самом деле хочу большего. Здесь. Сейчас. С ним. Кажется, он увидел что-то в моем взгляде, потому что нахмурился и хотел отстраниться, но я не дала, ухватив его за руку и притянув к себе.
– Лина, не надо. Я не железный, а ты потом пожалеешь, – еле слышно сказал он.
– Я жалею слишком о многом. Какая теперь разница, что будет потом? – Я коснулась ладонью его щеки, и Илья вздрогнул, а потом прикрыл глаза и шумно выдохнул.
– У меня не было женщины после Марины, – вдруг признался он. – Это слишком долго, чтобы я мог тебе сопротивляться…
– Тогда не сопротивляйся.
– Маркова! – Илья впился в мои губы горячим, жестким поцелуем, я обхватила его торс ногами, а он поднял меня и усадил на барную стойку.
Эта была горькая страсть с примесью обиды, отчаяния, желания отомстить тому, кто меня предал. Какая разница, что это неправильно? К черту моральные установки! Я стала расстегивать пуговицы его рубашки, но Илья резко перехватил мои руки.
– Нет, Маркова! Мне, конечно, приятно, что именно меня ты выбрала орудием мести… И не спорь! – резко сказал он, как только я попыталась открыть рот, чтобы возразить. – Но этим ты все усложнишь. Тебе будет неловко, и я не смогу делать вид, что ничего не произошло.
– Илья, я уезжаю из Романовца.
– Что?! – он отшатнулся и вдруг стал похож на обиженного мальчишку.
– Дождусь маминого приезда и вернусь в Москву. Ты же понимаешь, что я не смогу тут оставаться после всего, что произошло. Папино дело вновь откроют, теперь оно будет в руках полиции, и ты не дашь им снова все замять, ведь так?
– Значит, тебя здесь больше ничего не держит, – пробормотал Илья. – Снова сбежишь на девять лет, если вообще вернешься.
– Только не говори, что будешь скучать, – съязвила я.
– А знаешь, что, Маркова?! – Илья снова приблизился, его лицо оказалось в каких-то паре миллиметров от моего, в глазах появился недобрый блеск, а губы изогнулись в ехидной улыбке.
– Что? – я вздернула подбородок, готовясь к словесной перепалке, но Илья больше ничего не сказал. Он сбросил со стойки мой недопитый чай. Чашка с блюдцем со звоном упали на пол, кажется, разбились, чего я не видела, потому что Романов, схватив меня за волосы, не давая отстраниться, стал жадно целовать.