Анатомия обмана

– Повторите, – обратилась я к проходящей мимо официантке, подняв в воздух пустой стакан.

Рано или поздно мне придется поговорить с Игорем. Невозможно прятаться от него вечно. В его квартире… точнее, в его съемной квартире оставались мои вещи. И если я могла оставить там белье, одежду и прочую мелочь, то ноутбук и рабочие бумаги придется забрать. Может быть, лучше поступить как с лейкопластырем – резко оторвать и все? Пойти к нему, прояснить все раз и навсегда, поставить жирную точку в этом отвратительном обмане. Рядом со мной поставили еще один двойной виски. В этот раз льда было значительно больше. Я придирчиво посмотрела на свой напиток, а потом на официантку.

– Извините, распоряжение начальства, – пожала плечами девушка и ушла.

Я сделала глоток холодного горячительного, прикрыла глаза и откинулась на спинку диванчика. Алкоголь должен был заглушить рвущую сердце боль, но он сулил только головокружение. Может, стоило взять целую бутылку, чтобы окончательно забыться? Какая теперь разница, если я напьюсь? Телефон снова мерзко прожужжал, но я решила не читать очередную ложь.

– Лина… Ты в порядке?

Я открыла глаза. Илья сидел за моим столиком и встревоженно всматривался в мое лицо. Неужели решил, что я отключилась?

– В порядке?.. Это как посмотреть.

– Бургерная работает сегодня до трех. Ты собираешься торчать тут до закрытия?

– А ты выгоняешь?

– Нет, но не хочу, чтобы ты отхватила проблем. Место тут то еще. Ты одна, пьешь крепкое. На тебя уже посматривают. Могу не объяснять, что на уме у здешней публики?

Я окинула взглядом зал и поняла, что Илья прав. То, как смотрели на меня мужчины, в другой раз заставило бы меня почувствовать себя неуютно. Толстяк у бильярдного стола и вовсе стал делать недвусмысленные знаки в мою сторону.

– Я допью этот бокал и пойду, – сказала я, глядя на кусочки льда, утопающие в янтарной жидкости.

– Куда? Домой?

– Нет. В ту квартиру. Нам с ним надо поговорить.

– Уверена, что стоит делать это сейчас? Ну, типа, утро вечера мудренее…

– Я не могу ждать. Хочу прояснить все немедленно. К тому же, утром ничего не изменится, разве что прибавится головная боль от твоего пойла.

– Эй-эй! Попрошу. Ты пьешь настоящий ирландский. Неужели думаешь, что я мог бы налить тебе бурду, как им, – Илья кивнул на хмельную компанию за соседним столиком. – Вот они ирландское не оценят. Говорят, тот, что справа вообще пьет машинное масло, если бутылки нет.

– Если бы это была правда, он бы здесь не сидел, – заметила я, но все же с интересом взглянула на этого отчаянного алкоголика.

– Ну я же уточнил, что так говорят. Ладно, тупая попытка тебя рассмешить.

– Это уж точно.

– Поехать с тобой? Мало ли что…

– Нет, спасибо. Я должна сама со всем разобраться, – ответила я, хотя на самом деле хотела, чтобы Илья был рядом. Этот грозный мужчина сейчас был моим единственным заступником. Я знала, что он подставит свое плечо, если понадобится, окажется рядом, если попаду в беду, как случилось сегодня. Может быть, во мне говорил алкоголь, но сейчас я по-другому смотрела на Романова. Отпустив чувство вины перед Игорем и страх за наши с ним отношения, я призналась себе, что мне нравится Илья. Во всяком случае, он оказался в сто раз лучше того, кого я любила.

Илья вызвал мне такси и проводил до машины, а когда я села, заглянул в салон и обратился к водителю, сказав, что запомнил его номер и, если водителю дорога шкура, тот доставит меня в целостности и сохранности. Такое поведение показалось мне глупым, а вот на таксиста, кажется, произвело впечатление.

– Какой он у вас! Оберегает! Муж?

– Нет. Просто хороший знакомый.

Таксист хотел продолжить разговор, но я сослалась на головную боль, чтобы он отстал. Мне нужно было хоть как-то подготовиться к разговору, но разве это возможно, когда ты собираешься встретиться с тем, кто тебя предал? На подъезде к дому я проверила сообщения от Игоря. Оказывается, он уже успел побывать в квартире у моих родителей и теперь ехал в пекарню. Я решила продолжать молчать и, пока он ищет меня по городу, собрать все свои вещи.

Пустая квартира, которую этим утром я покинула влюбленной, окрыленной счастьем, сейчас казалась совершенно иной. Я вошла в нее, словно во вражеское логово, где каждая деталь издевалась надо мной, указывая на мою глупость. И ведь правда, как можно было поверить, что Игорь заменил всю мебель только потому, что она была при Наташе… А ведь интуиция подсказывала: что-то не так, только я старательно ее игнорировала. Мое беспокойство появилось не на пустом месте, оно имело под собой вполне реальную основу, которую я не желала видеть и тем более признавать. Мы с Игорем провели вместе лишь несколько ночей, остальное время виделись лишь вечерами. Наши свидания почти всегда проходили во Владимире или же в этой квартире. Романтичная игра в тайные отношения на деле оказалась пошлым адюльтером.

Боль, обида, разочарование, страх, злость, ненависть – я не понимала, чего во мне было больше. Снова по моим щекам покатились слезы, я уже не сдерживала громкие всхлипы и, плача, стала собирать вещи. Их оказалось не так много, ведь почти все, что мне было нужно, купил мне Филатов, но к его подаркам я больше не притронусь. Глядя на тюбики с дорогой косметикой, я вспомнила слова его матери, что я простая содержанка. Все так: пусть я любила Игоря, но он меня купил.

Опять зазвонил телефон, опять я не ответила. Говорить нужно с глазу на глаз, только готова ли я к такому разговору сейчас? Может, будет лучше уехать? Илья, наверное, был прав, говоря, что утро вечера мудренее. Накачанная виски, заплаканная, с трудом стоявшая на ногах я не годилась для серьезного диалога. Однако судьба решила иначе. В прихожей послышался лязг ключей в замке, а потом дверь открылась.

Какие-то несколько секунд, что Игорь шел от прихожей до комнаты, показались мне годом. И вот он стоял на пороге комнаты, которую я считала нашей спальней – в зимних кроссовках, облепленных снегом, в распахнутом пуховике и с телефоном в руках.

– Лина… – прошептал Филатов мое имя, а потом повторил громче, напористее: – Лина! Могу только представить, что тебе наговорила моя мать, но все не так! Выслушай меня. Ты поймешь, я знаю.

Игорь подошел ко мне, и я позволила ему себя обнять. Глупая влюбленная девочка, живущая во мне, отчаянно хотела его выслушать. А вдруг его мать действительно наврала? Вдруг все совсем не так?..